Амалия. Книги 1-5 читать онлайн

– Я и не подозревала, что пан Млицкий настолько значительная персона, что может задерживать поезда по своему усмотрению, – довольно едко промолвила она.

– А ничего удивительного нет, – спокойно ответил поверенный. – Ведь часть железной дороги пролегает по его земле, и власти были только рады оказать пану Брониславу столь незначительную услугу."

"– Неужели пан Бронислав настолько богат? – вырвалось у Амалии.

– Как Крез, – не преминул пан Генрик прибегнуть к классическому примеру, хотя в данном случае больше подошло бы сравнение «как Ротшильд»; но поверенный был латинист старой школы.

 – Некоторые утверждают, что пану Брониславу принадлежит чуть ли не половина Царства Польского, но я бы не советовал верить им… безоговорочно. Достоверно одно: если вы выполните его условия, то никогда не пожалеете об этом, ибо по смерти пана Бронислава получите такие деньги, рядом с которыми меркнут все состояния Юсуповых и Демидовых.

Амалия перевела дыхание. Что ж, по крайней мере, приятно знать, что ее собирались убить не из-за жалкой пригоршни золотых, а из-за настоящего богатства.

– И что же это за условия? – спросила она, вертя в руках обломки карандаша.

Ага, попалась птичка, решил пан Генрик. И с важным видом стал загибать пальцы.

– Первое: он официально удочерит вас, и вы возьмете его фамилию. Вполне разумное требование, если учитывать, что удочерение упростит процедуру введения вас в наследство, ведь после кончины пана Бронислава могут появиться разные… бескорыстные родственники, которые могут попытаться оспорить завещание под тем предлогом, что вас с паном Млицким ничто не связывает.

Удочерение выбьет у них почву из-под ног. Затем второе: насколько нам известно, вы крещены в лоне православной церкви. – Пан Квятковский поджал губы. – Пан Бронислав – добрый католик и предпочитает, чтобы вы тоже держались этой религии. В сущности…

Амалия опустила глаза. Перед ее внутренним взором ожила картина: Амалия Млицкая, одетая по последней парижской моде, выходит из костела, милостиво раздавая подаяние гнусавящим нищим.

И – тут же – смыв костел, солнечный день и будущую мадемуазель Млицкую, появился седой месье с моложавым лицом, лукавым прищуренным взором и лихо подкрученными усами. Это был Генрих Четвертый, тот самый, который, меняя веру, заявил, что Париж стоит мессы.

– По-моему, мадемуазель, – объявил Генрих весьма непринужденно, – вы чем-то опечалены. Я непременно должен вас утешить.

Амалия яростно воззрилась на призрачного ловеласа.