Амалия. Книги 1-5 читать онлайн

Вначале она собиралась обедать в одиночестве у себя в каюте, но потом передумала, решив, что раз уж придется провести целых десять дней с этими людьми, то лучше не осложнять себе существование, а попытаться сразу же сблизиться с ними. Покусав губы, чтобы те выглядели ярче, она заглянула в каюту напротив, где застала своего новоиспеченного родственника в самом плачевном положении.

– Кузен, – молвила Амалия изумленно, – что с вами?

– Мне плохо! – простонал вконец разбитый германский агент.

И он спрятал лицо в подушку, борясь с охватившим его отчаянием.

– Мне очень жаль, кузен, – искренне сказала Амалия, пытаясь хоть как-то подбодрить его.

– Не называйте меня кузеном! – вскричал Рудольф, поворачиваясь к ней. – Когда вы произносите это слово, у меня внутри словно все переворачивается.

– Я тут ни при чем, – смиренно ответила Амалия, – это все морская болезнь.

"– Не хочу вас обидеть, – проскрежетал тайный агент германского кайзера, – но в данный момент я предпочел бы вообще не иметь родственников. Умоляю вас, оставьте меня в покое, если в вас есть хоть капля жалости!

– Хорошо, – покорно сказала Амалия, больше всего раздосадованная тем, что он не похвалил ее платье и даже, кажется, вообще не заметил его. – Но мне вас ни капли не жаль, вы сами во всем виноваты! Зачем вы вообще сели на «Мечту»? Я вас так хорошо связала, можно сказать, на совесть.

Правая рука Рудольфа конвульсивно потянулась к огромной вазе высотой в полметра, и Амалия поспешно закончила:

– Я надеюсь, что вам будет так плохо, как вы этого заслуживаете!

После чего она с достоинством покинула каюту, оставив незадачливого Рудольфа фон Лихтенштейна наедине с его совестью и морской болезнью.

За столом Амалия оказалась между миссис Рейнольдс, без умолку тараторившей о спиритизме, загробной жизни и ее прелестях, в которые Амалия совершенно не верила, и французским дипломатом месье де Бриссаком, сухощавым, немногословным и учтивым до того, что оторопь брала. Амалия долго пыталась сообразить, кого он ей напоминает, и наконец решила, что он похож на значок параграфа, пытающийся подражать восклицательному знаку.