Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Забылись как–то сразу и хмырь с заводика, и старые суки в ПИБе, и молодые суки там же, и наглый «форд» у гаража.

Он протянул к ней руку. Она вжала голову в плечи. Сигизмунд погладил ее по волосам. Сказал:

— Ну что ты…

Лантхильда обрадовалась. Хлюпнула.

Сигизмунд взял ее за руку.

— Пойдем, посмотрим.

Ему вдруг стало любопытно — что именно девке глянулось. Да и закрыта была комната больше от кобеля — тот норовил растрепать вышитые подушки.

Лантхильда, приседая, вошла.

На редкость все–таки нелепа.

Как и ожидал Сигизмунд, первым делом показала на люстру.

— Лукарна.

— Лукарна, — согласился Сигизмунд.

Затем Лантхильда показала на портрет деда. Спросила:

— Аттила?

Так. Версия с золотом Нибелунгов отпадает. Знал доподлинно Сигизмунд, что дед его, Стрыйковский Сигизмунд Казимирович, в нибелунговской авантюре замешан не был.

А Лантхильда то на деда, то на Сигизмунда посмотрит. Подошла поближе к портрету, прищурилась.

Потом сказала уверенно:

— Аттила. — И пояснила еще раз: — Атта.

Вона оно что. Аттила — это значит «атта». А «атта» значит… что? Ладно, разберемся."

"Девкино восхищение вызвали также подушки. Чудо с болгарским крестом. Сигизмунд вдруг вспомнил, что и его в детстве завораживало это внезапное превращение бессмысленных нитяных крестиков в картинку. Стоит только отойти подальше…

Ну что, девка, держись. Сейчас тебе будет, над чем подумать.

Сигизмунд открыл пыльную крышку пианино «Красный Октябрь» и сыграл первые такты собачьего вальса.

Юродивая впала в необузданный восторг. Потянулась к клавишам. Нажала. Пианино басовито загудело. Сигизмунд взял Лантхильду за руки и ее пальцами простучал собачий вальс.

Неожиданно она пропела эту мелодию. Хрипло, гундосо, но правильно, без ошибки. Вот ведь какой талантище в таежном тупике без толку губился!

Лантхильда потянула Сигизмунда к клавишам.

Мол, еще, еще давай! Сигизмунд «еще» не умел. Мелькнула дикая мысль Аську позвать — та здорово наяривает, если только еще не перезабыла. Или Мурра.

Сигизмунд встал. Знаками показал Лантхильде, что лично ей в эту комнату ходить дозволяется. А вот кобелю (тут он выставил любопытную скотину вон) — кобелю здесь разгуливать запрещено.

Она закивала. Он оставил ее в комнате наедине с сокровищами и отправился на кухню — стряпать.