Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это катарсис… Это потрясающе, Морж! Это надо пережить!.. Слушай, что ты возишься? У меня левый сосок все равно нечувствительный. Давно–о…

Ну вот, а эти двое, которые ходят с гонгами и барабанами взад–вперед по сцене и бьют очень громко и не в такт, — они символизируют Хирургический Абортальный Ужас, понимаешь? Какая находка!..

— Что? — переспросил Сигизмунд, раздвигая аськины костлявые коленки.

— Ты что, не слушаешь?

— Ты мне уши коленями зажала, как я могу слушать…

— Абортальный Ужас, понимаешь?

— У тебя давно месячные были?

— Какая разница, они все равно нерегулярно…

Глава восьмая

Сигизмунд возвращался домой часов в пять утра.

Ехал — засыпал за рулем. Вымотала его Аська. Без всякого голотропного дыхания.

Чтобы не заснуть, врубил Вагнера. Вагнер придал заснеженному безлюдному городу мрачную патетичность. Даже снегоуборочные машины, ползущие, посверкивая, вдоль Садовой, таили в себе, казалось, немую угрозу."

"Глаза неудержимо слипались. Буквально заставил себя завести «единичку» в гараж.

Пошел к дому. Окно «светелки» горело — единственное во всем доме. У Сигизмунда екнуло внутри. Сна как не бывало. Взлетел на свой этаж, открыл дверь. Лантхильда навстречу не вышла. Господи, ни на минуту одну дома оставить нельзя! Что она над собой сотворила?..

Почти ожидая увидеть ласковую фиксатую улыбку «крестного отца», вломился в «светелку».

Лантхильда сидела на тахте в позе Аленушки с картины «Аленушка», по которой Сигизмунд в четвертом классе писал соплеточивое сочинение. Смотрела в одну точку и тихонько подвывала.

— Ну… — сказал Сигизмунд. Он почувствовал облегчение и снова ужасно захотел спать.

Заслышав его голос, девка вздрогнула и повернула голову. Судя по ее виду, ревела она часов пять, не меньше. Слепо поглядев на Сигизмунда, уставилась в другую точку перед собой и снова завыла.

Сигизмунд обессиленно уселся рядом. Так. Опять свихнулась. Все–таки придется сдавать в дурку.

Потряс Лантхильду за плечо. Она вдруг вызверилась и сильно оттолкнула его. Сигизмунд снова попытался ее ухватить.

Тогда она его укусила. Сигизмунд затряс укушенной рукой. Блин, до крови!..

Когда она заговорила, он услышал, что она охрипла. В голос, небось, выла. С нордическим усердием.

Она что–то сказала. И еще добавила. И еще. Была, судя по всему, разъярена. Вскочила. Забегала по комнате. Сунулась в шкаф, добыла лунницу. Швырнула лунницей в Сигизмунда — спасибо, не попала, могла ведь убить.

Поминались многократно «охта», «мордор» и другие выражения.