Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А больше ничего не надо?

В конце концов Лантхильда появилась, облаченная в сигизмундову рубаху и кооперативный ужас, оранжевый, со сборочками и оборочками. В юбку, то есть.

Сигизмунд махнул рукой. Постирается одежда, будет все не так страхолюдно.

И тут с потолка потекло снова. Потекло обильно, на широкую ногу. Девка всполошилась, трудно ворочая языком:

— Вата!.. Вата!..

Стала Сигизмунда за рукав дергать, на воду показывать. Разило от нее смешанным ароматом крема после бритья, известки и водки.

— Вижу, не слепой! — взъярился Сигизмунд.

Отправился на пятый этаж.

— Что, текђт? — осведомился неунывающий дядя Коля.

— Да, — угрюмо сказал Сигизмунд.

— Леша! Текђт!..

— Еб… — невнятно донесся лешин голос.

Дедок поковылял перекрывать стояк.

* * *

Было уже за полночь. В квартире стыло и мокро разило известкой. Сигизмунд с протрезвевшей и угрюмой девкой в цыганистой юбке сидели в гостиной на спальнике. Воду дали только к ночи. С потолка еще капало, но уже не катастрофически. Сигизмунд загнал Лантхильду в ванну, потом отмылся сам.

Теперь они отдыхали. Кушали креветки, запивая их хорошим французским вином.

Кобель недоверчиво нюхал креветки, но есть их не рвался. Впрочем, ему особо и не предлагали.

Лантхильда поначалу отнеслась к креветкам критически. Потом распробовала, вошла во вкус. Пыталась выяснить, что это за звери. Как их убили, рогатиной или из дробовика? Сигизмунд пришел к выводу, что девкина землянка явно не стояла на берегу океана. И в винодельческих районах тоже.

Вино было ей не очень по вкусу. Морщилась, как от лимона: кислое.

Вот он, изысканный ужин. Фретать подано.

Выпив стакан вина, девка захмелела пуще прежнего. Начала петь песни. Неровен час, прибежит гражданка Федосеева. «Опять зубной болью маетесь, Сигизмунд Борисович?» Сигизмунд велел Лантхильде петь потише. Поняла. Голос понизила.

Песни у нее были тягучие и диковатые, полные первобытной тоски, какая замечается иной раз в русских колыбельных.

У Сигизмунда тоже в голове зашумело.

Очень волнительный получился вечер."

"— Откуда ж ты родом, горемычная? — вопрошал он Лантхильду.

Девка преданно глядела ему в глаза белесыми зенками и выла…

В конце концов, в тоску вогнались оба. Лантхильда сидела, обхватив себя руками, раскачивалась и напевно причитала. А о чем причитала — неведомо.

Глава девятая

Соседа с четвертого этажа звали, как Горбачева, — Михал Сергеич. Он явился к Сигизмунду в девять утра, вполне готовый идти в РЭУ — качать права.