Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В Парголово они зашли в магазинчик — взять хлеба с колбасой, чтобы перекусить на привале — эти привалы Сигизмунд очень любил, потому что дед что–нибудь рассказывал и шутил. Шутил дед неумело, страшновато, а рассказывал — интересно.

Рассказы деда были о людях Страны Советов. О каждом из дедовых персонажей можно кратко обобщить: «гвозди бы делать из этих людей». Но дед никогда не повторялся. Гвозди были все разные. Иные и кривоватые, но их умело выправляли.

Сигизмунд вспомнил даже не сам магазинчик — он вспомнил запах: рыбно–хлебно–колбасный, сытно–мокроватый.

"Посреди магазинчика стоял пьяный финн. Не приезжий, а местный. Каким–то чудом его не вымели вместе с остальными парголовскими финнами перед войной. Финн был обыкновенный. Как все, только вот финн. Ну, и пьяный. Тоже не диво. Стоял, тяжко уставившись на батарею, и монотонно ругался по–фински, перемежая речь русским матом.

И вдруг дед, ни с того ни с сего, даже не разозлившись, невозмутимо, размахнулся и со всей силы заехал финну в физиономию буханкой.

И вышел из магазина. Финн остался копошиться у стены.

Сигизмунд спросил деда, зачем он это сделал. Дед остановился, посмотрел на внука, улыбнулся неожиданно доброй улыбкой, да такой ласковой, что аж глаза просветлели, и признался: «Не знаю, внучек… Вышло так…» А потом посуровел и велел дома об этом не болтать.

Тогда Сигизмунд не подверг эпизод критическому анализу. Но запомнил. Сейчас он смутно понимал, что именно двигало дедом. Но облечь это понимание в слова был не в состоянии.

Нутряная темная ярость бродила сейчас в душе Сигизмунда. Попадись ему под руку пьяный финн…

Так хорошо начинался вечер. И надо было позвонить и все испоганить… И не прикопаешься — мать.

Сигизмунд повел глазами по комнате. Так. Что–нибудь разбить? Чашку? Нет, чашку жалко. Банку. Шмякнуть об стену, чтоб осколки полетели.

Лантхильда, в третий раз просматривая «Самогонщиков», смеялась над одними и теми же сценами, то и дело упадая на спальник.

Она была счастлива, он видел.

Он снял трубку и набрал номер Натальи.

* * *

Зима стояла морозная, праздничная. Все было чин чинарем: снег поскрипывал под ногами, хлопья падали с розоватого неба, искрясь в свете фонарей, мороз пощипывал лицо. Кое–где начались аварии на теплосетях, как водится. Как–то раз, поутру, из подвала соседнего дома валил пар — прорвало систему отопления.

Затяжные праздники в стране Трех Толстяков завершились.