Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Аттила — это «отец».

— Отец? — Она подняла брови. — Атта?

— Да, атта.

Вика неожиданно попросила у него сигарету. Закурила. Спросила:

— «Хайта» — это «зовет», «называет», да?

Он кивнул.

Она потушила окурок.

— Сигизмунд, а как сказать — «звал» или «буду звать»?

Сигизмунд тяжко задумался. Вика терпеливо ждала. Взяла вторую сигарету.

Неожиданно Сигизмунд вспомнил.

— «Хэхайт».

Сигизмунд не понимал, почему Вика глядит таким странным взглядом.

— «Хэхайт», — повторил он. — Вы записываете?

— Это «буду звать»?

— Нет, это «звал».

Вика сделала еще одну заметку. Потом долго мурыжила его со словом «сестра»

— «швостер», «свистар»… Затем захлопнула блокнот, одарила Сигизмунда отстраненно–строгой улыбкой и довольно быстро засобиралась уходить."

"От этого визита у Сигизмунда почему–то остался неприятный осадок. Как будто аськина сестрица явилась к нему с определенной целью, хитростью легко добилась своего и, как только получила желаемое, свалила.

* * *

Чтобы избавиться от поганого чувства — тем более, ни на чем не основанного

— Сигизмунд принялся за уборку.

Воздвиг на место стеллаж. Старательно разобрал, протер и расставил книги. Поскорбел над развалившимися в процессе низвержения модернистами — альбом распался на три составляющие. Бегло перебрал мутные фотографии «Кама–сутры». Подивился. Аккуратно убрал на место. Пусть хранится. Память.

Расставил по полкам все безделушки, какие живы остались. Халцедончик, который с Натальей вместе в Крыму нашли (и как радовались тогда!), подержал в руке, поприслушивался к себе.

Но в душе ничего не шевельнулось.

Сигизмунд выбросил несколько выцветших наборов открыток «Отдыхайте в Пицунде», происхождение коих осталось для него загадкой, и тому подобный хлам. Приготовил для вынесения на помойку целую пачку «одноразовых» книг — мутный бурный поток словесной жижи, скупленный еще в разгар перестройки.

Подмел. Комната неожиданно приобрела вполне обитаемый вид.

Вот и хорошо. Теперь будем культурно отдыхать. Сигизмунд погасил верхний свет, завалился на диван с «Инквизитором», творением некоего Александра Мазина.

Этого «Инквизитора», помнится, Федор принес, нахваливал. Все руки не доходили почитать. Господи, как давно это было. Будто жизнь назад.

Уткнулся в роман. Полчаса боец–одиночка лихо расправлялся с группировками. Рвал их голыми, можно сказать, руками. Но было интересно.

Интересно, как выглядит сам автор? Небось, толстый, рыхлый. Боевики обычно пишут упитанные трусоватые дяди.