Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Огород давал ей ощущение осмысленности бытия: она не сомневалась в том, что кормится сама и кормит балбеса–Генку.

— Тебе что, так нужна эта картошка? — спросил Сигизмунд у матери, когда та с деловым видом забралась на переднее сиденье и, суетливо дергая ремень, принялась пристегиваться.

— Анна звала, — сказала она. — Что же, отказываться? Ты, Гоша, тоже — думал бы, прежде чем обижать людей. А то наорешь, нахамишь, а потом, как ни в чем не бывало…

— Да я почти ничего не помню. Я что, сильно нахамил тебе тогда?

— Да уж.

— Мать поджала губы.

— Ну извини.

Сигизмунд потянулся к матери и чмокнул ее в щеку. Она оттолкнула его локтем.

— Да ладно тебе, — проворчала она. — Плохо вот, что ты пьешь.

— Я на дне рождения был.

Мать помолчала. Потом заговорила о другом. Спросила, как дела у Натальи.

— Наталья замуж собралась, — поведал Сигизмунд злорадно.

— Оно и понятно. Она ведь никогда тебя, Гоша, по–настоящему не любила. Я–то видела… А как нашла кого получше–побогаче, так и…

— Мы же с ней давно в разводе…

— А ты много знаешь, что она вытворяла, пока вы с ней жили… Ты целыми днями работал.

Жену без пригляда…

— Ну хватит, мать!

— Ты мне рот не затыкай. Наталья твоя только хвостом вильнула — и поминай как звали… А ты–то сам что? Так и будешь век холостяковать?

— А что? Так спокойнее.

— На старости лет стакан воды подать будет некому…

— Ладно, мать. Успею еще в хомут сунуться.

Тетя Аня поила их чаем с крыжовенным вареньем. Варенье она изготовила сама. Именовала его «чеховским», поскольку великий писатель весьма жаловал такое варенье.

У Сигизмунда с некоторых пор фамилия Антона Павловича вызывала совершенно неуместные ассоциации.

— А это что у вас там, тетя Аня? — спросил Сигизмунд, указывая на пять больших полупрозрачных мешков, стоявших под окном. Мешки были туго набиты чем–то желтоватым.

— Это грибы, — с гордостью ответила тетя Аня.

— Какие грибы?

— Я их уже месяц поливаю. Пока еще ничего не выросло.

— А как они вырастут?

— Они должны прорвать мешок и выйти на поверхность.

В одном месте уже бугрится…

— Где ты это взяла, Анна? — спросила мать, с любопытством разглядывая мешки.

— Купила в одной фирме. Они обещали принимать у меня урожай. По двадцать тысяч за килограмм.

— И сколько кило собираетесь снять с мешка, тетя Аня?

— Говорят, не менее пяти. А если будут условия благоприятствовать, то и все десять.

— И почем ты отдала за пять мешков? — спросила мать.

— Полмиллиона.