Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И многие — и женщины, и мужчины, и особенно дети — провожали ее тоскующим взором, словно в надежде, что этот ангел, сошедший с небес, подаст им руку и заберет к себе на небеса, где нет ни Гитлера, ни голода, ни бомбежек."

"В Публичной Библиотеке, несмотря на войну, было немало читателей. Из–за холода окон не открывали, и потому в библиотеке застоялся отвратительный запах бессильной человеческой плоти. К нему было привыкнуть еще труднее, чем к постоянному чувству голода.

Поэтому когда рядом с Миррой, тихонько извинившись, пристроился совсем уж вонючий старикашка, она недовольно дрогнула ноздрями и отодвинулась.

— Простите, — прошептал старикашка спустя некоторое время, — позвольте полюбопытствовать, чем так увлеченно может заниматься такая красивая девушка?

Мирра бросила короткий взгляд на своего соседа. Оказалось, что он был не так уж и стар. Волосы, которые она приняла было за седые, были просто очень светлыми, льняными. Старили его две резкие морщины вокруг прямого рта. На соседе был тулуп — видимо, эта одежда и источала козлиный запах.

Яркие синие глаза уставились на Мирру с нескрываемым восхищением.

— Меня интересуют некоторые лингвистические проблемы, — нехотя сказала Мирра. Заставила себя быть вежливой.

— А, вы научный работник? — Человек в тулупе страшно оживился. — И как вы думаете, с научной точки зрения, почему этот город проклят во веки веков?

— Простите, — с достоинством сказала Мирра. — У меня мало времени. Завтра меня могут убить, а я еще ничего не успела написать толкового.

— А вы должны, да? — Острый нос мирриного собеседника едва не клюнул ее в щеку. — Должны? Задолжали всему человечеству?

— Не могу же я прожить свою жизнь напрасно, — ответила она. — Пожалуйста, отодвиньтесь. Вы меня совсем задушили.

— Ах, пардон. — Человек в тулупе торопливо отодвинулся. И, видя, что Мирра опять потянула к себе книгу, заговорил: — Вам ведь известно, что в первые века существования Петербурга, ходили юродивые и кричали: «Быть Петербургу пусту»?

Мирра как германист ничего подобного не знала.

О чем и сообщила не без злорадства.

— Это не входит в круг моих научных интересов, — добавила она.

— А крысы? — возбужденно спросил человек в тулупе. — Об этом–то вы слышали? Крысы ушли из города прямо перед началом блокады. Знающие люди уже тогда говорили…

— Да, — нехотя согласилась Мирра. — О крысах моя соседка много беспокоилась.

— Так было и в Гамельне, — заявил странный человек.

О Гамельне Мирра знала, ибо легенда немецкая.