Анахрон читать онлайн

Есть, есть же примеры достойной старости! Почему люди подходят к этому возрасту такими разными путями? И каким путем нужно подходить к ней, чтобы не превратиться в такого вот жалкого старикашку с изолентой на морде? А ведь, возможно, с тем ленинградским художником этот, в изоленте, в одном батальоне в землю зарывался. Очень даже возможно.

Видимо, правы мудрецы, когда говорят, что нужно больше думать о смерти. Постоянно о ней думать. Не в том смысле, что панически ее бояться, просыпаться по ночам в холодном поту, вздрагивать под одеялом.

Нет — просто всегда знать, что когда–нибудь мы умрем. И брать смерть в советчики.

И тогда человек к старости не мутнеет, а как–то высветляется. Делается все чище и тоньше… и когда он наконец умирает, то кажется, будто он не умер. Просто стал светом.

Это все глюкасил, подумал под конец Сигизмунд. Глюкасил и переутомление.

И все же дома у него лежит еще один старик. Любопытно, к какому из двух типов он относится. И что теперь делать прикажете?

* * *

Сигизмунд вошел в аськину комнату и замер.

Помещение загромождали гигантские спилы липы. Кто–то проделал титаническую работу, перетащив в комнату почти все поваленное дерево. Между огромными кусками ствола вилась от двери к окну узкая тропинка. Пол усыпан стружкой и мелкой щепой. На столе у окна кучей навалены деревянные фигурки.

Сигизмунд разворошил их, стал рассматривать. Свирепые божки, фантастические звери и птицы с растопыренными крыльями, схематические лица в завитках бороды, бесконечные орлы. Все это сплеталось в неразделимой схватке, грызлось между собой насмерть, страдало, умирало, терзалось дикой яростью, изнемогало от нечеловеческих мук.

В комнате стоял острый запах мокрой древесины.

В углу комнаты высился столб — этого тоже раньше не было. Со столба, вырезанные друг над другом, таращились три мрачные хари. Что характерно — столб не был липовым. Спилили, должно быть, еще что–то. Хари были жирно раскрашены театральным гримом. На бороде у одной из них налипла сгущенка. К сгущенке приклеилась шальная весенняя муха.

На кухне среди гор немытой посуды обнаружился еще один идол. Этот был пониже, широкий, кряжистый. По антигуманности рожи мог дать фору всем трем из комнаты. Кроме зверской физиономии идол обладал громадным, размером едва ли не в полный рост самого идола, раскрашенным спиралями фаллосом. На фаллос кто–то легкомысленно повесил клетчатую кепку.

Сигизмунд кое–как пробрался между бревен. Упал на кровать за шкафом. И стал смотреть в потолок.