Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поэтому и пытается создавать семью.

А семьи больше не существует. Выродилась как социальный институт. Не потому, что бабы испортились; просто не нужна сейчас в большом городе семья, чтобы выжить.

Вот и получается: вместо семьи — тусовка. И тусовщики уже как будто родственники тебе. Можешь с ними ссориться, да только куда ты от них денешься?

И все–таки всех сейчас охватила тоска, и разбрелись кто куда, один только Сигизмунд оставался неприкаянным и все думал, думал…

* * *

Близкое знакомство Федора с вандалами, которого так боялся Сигизмунд, произошло вполне буднично и не ознаменовалось никакими эксцессами.

Ребята бойцу, в принципе, понравились. Федор им, кажется, тоже. Через неделю Федор потащил Вавилу в один спортивный зальчик. На следующий день докладывал Сигизмунду:

— Подготовочка у них так себе. Пошли мы с Вавилычем… есть одно такое местечко. Приходим в зал. Я тамошнему сенсэю говорю: мол, мужика привел — высший класс! Стиль «бешеный берсерк». Из Норвегии, говорю, мастер. Поставил сенсэй ученичков, младшеньких.

Вавилыч быстро разоблачился и младшеньких повалял–пометелил. Сенсэй говорит: «Где же, говорит, бешеный берсерк? Развел банальный мордобой…» Вавилыч грудь выпятил, ревет чего–то

— прямо Тарзан! Сенсэй напустил на него старшенького — хороший мальчик, крепенький, умненький. Начал он вокруг Вавилыча ходить. Вавилыч руками размахался, как мельница, но мальчика не достал и разъярился. В углу там маты свалены были — от школьных занятий остались. Вавилыч мат за угол схватил и над головой раскрутил.

Вот тут–то и был им «бешеный берсерк» по всей программе! Потом мы ушли.

— Понравилось Вавиле в зальчике–то? — осторожно спросил Сигизмунд.

— Не–а. Вот, говорит, лошадку бы ему… На лошадке бы он показал. Мечом бы вот так…

— Может, ему еще вертолет купить? Боевой? «Черную акулу»?

Федор неожиданно фыркнул.

— Не, Сигизмунд Борисович. Вертолет — это мне.

Бойца Федора не на шутку заботило то обстоятельство, что новые его знакомые оказались язычниками.

На эту тему он рассуждал долго и вдумчиво.

— Обидно ведь, хорошие ребята. Пропадут. Я вот им втолковать не могу. У меня слов не хватает. Я сам не очень веру понимаю, больше чувствую. Меня отец Никодим, когда я еще тараканов у них на подворье выводил, не теориями пронял, а вот этим… Эх!

Федор вздохнул и замолчал. Видно было, что переживает.

* * *

Узнав о проблеме бойца Федора, Виктория вдруг разразилась громким хохотом. Боец Федор обиделся.