Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Зачем сопротивляться ему, когда вред сделан и предосторожность является слишком поздно? Что должно быть, то будет, что могу я сделать с будущим и что может сделать он?

Он возвратился к Аллану, сел возле него и взял его за руку.

– Простите меня, – сказал он кротко. – Я оскорбил вас в последний раз.

Прежде чем Аллан успел ответить, Мидуинтер схватил бутылку с палубы.

– Вы попробовали лекарство доктора? – воскликнул он с внезапным усилием подражать веселости своего друга. – Почему же не попробовать и мне?

Аллан был в восторге.

– Вот эта перемена к лучшему! – сказал он. – Мидуинтер опять стал самим собой. Слушайте! Вот поют птицы.

Он сам запел громким веселым голосом и ударил Мидуинтера по плечу со своим обычным искренним дружелюбием.

– Как вам удалось очистить вашу голову от этих проклятых глупостей? Знаете ли, что вы напугали меня, уверяя, что с которым-нибудь из нас случится что-нибудь, прежде чем мы сойдем с этого корабля?

– Чистый вздор! – возразил Мидуинтер презрительно.

– Мне кажется, что голова моя еще не совсем в порядке после этой горячки, у меня на шляпе пчела, как говорят на севере. Будем говорить о чем-нибудь другом, о тех людях, которым вы отдали внаймы коттедж. Желал бы я знать, можно ли положиться на слова агента о семействе майора Мильроя? Может быть, у них в семействе еще есть женщина, кроме жены и дочери."

"– Ого! – вскричал Аллан. – Вы начинаете думать о нимфах между деревьями и о волокитстве в фруктовом саду? Еще женщина, э-э! Ну что, если в семейном кружке не найдется другой? Нам придется опять спускать полкроны, кому из нас удастся заслужить расположение мисс Мильрой.

Раз в жизни Мидуинтер заговорил так же беспечно и небрежно, как сам Аллан:

– Нет, нет! – сказал он. – Хозяин коттеджа майора имеет первое право на внимание его дочери. Я удалюсь на задний план и буду ждать первой дамы, которая появится в Торп-Эмброзе.

– Очень хорошо! Я для этого прибью в парке приглашение к Норфолкским женщинам, – сказал Аллан.

– Вы имеете какое-нибудь предпочтение к росту и цвету лица? Каких лет должна быть ваша возлюбленная?

Мидуинтер забавлялся своим суеверием, как человек забавляется своим ружьем, которое может убить его, или свирепым зверем, который может изуродовать его на всю жизнь. Он назвал лета женщины в черном платье и красной шали.

– Тридцати пяти, – сказал он.

Когда эти слова сорвались с его губ, поддельная веселость оставила его.