Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вся кровь, какая только была в теле этого человека, окрасила его щеки, когда Мидуинтер пошел к нему навстречу и спросил дорогу в Торп-Эмброз. Его слабые водянистые глазки забегали в разные стороны с испугом, на него тяжело было смотреть. Если бы он встретился со львом вместо человека и если бы несколько слов, обращенных к нему, выражали угрозу, а не вопрос, он едва ли мог казаться более сконфуженным и испуганным. Первый раз в жизни Мидуинтер увидел свое собственное застенчивое беспокойство в присутствии посторонних, отражающееся с силой нервного страдания, умноженное в десять раз на лице другого человека, который был так стар, что мог быть его отцом.

– Вы о чем говорите, сэр, о городе или о замке? Извините, что я спрашиваю вас, но и тот и другой носят одно имя.

Он говорил с робкой кроткостью в голосе, со смягчающей улыбкой и с тревожной вежливостью в обращении. Все это показывало, что незнакомец привык получать грубые ответы взамен своей вежливости от тех, к кому он обращался.

– Я не знал, что и город, и замок имеют одно имя, – сказал Мидуинтер. – Я говорю о замке."

"Он инстинктивно победил свою застенчивость, отвечая на эти слова с дружелюбием, которое было редко в нем в сношениях с посторонними.

Человек жалкий, но почтенной наружности, по-видимому, с признательностью принял вежливость. Он повеселел и приободрился, его сухой палец указал на дорогу.

– Вот сюда, сэр, – сказал он. – А когда вы опять дойдете до двух дорог, поверните на левую. Я жалею, что у меня есть дело в другой стороне, то есть в городе, я был бы рад пойти с вами и показать дорогу.

Прекрасная летняя погода, сэр, для прогулки! Вы не можете заблудиться, когда пойдете налево. О, пожалуйста, не говорите! Я боюсь, что я задержал вас, сэр. Желаю вам приятного обратного пути и прощайте!

К концу своей речи он опять лишился мужества и пошел по своей дороге, как будто в попытках Мидуинтера благодарить его заключались неприятности, с которыми слишком страшно было встретиться.

Через две минуты его черная удаляющаяся фигура сделалась в дали опять движущимся пятном на белой поверхности освещенной солнцем дороги.

Этот человек странным образом мелькал в мыслях Мидуинтера, когда он возвращался домой. Он никак не мог объяснить себе этого. Ему никогда не приходило в голову, что ему могли напомнить его самого, когда он видел явные следы прошлого несчастья и настоящего нервного страдания в лице этого жалкого человека.