Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разговор начался его вопросом о том, почему она кажется сегодня не в духе и не случилось ли чего неприятного в коттедже. Хитрая девчонка, не теряя времени, произвела нужное впечатление на него: она начала плакать. Он, разумеется, взял ее за руку и старался по-своему грубо и прямо утешить ее. Нет, ее нельзя было утешить. Ее ожидала жалкая перспектива; она не спала целую ночь, все думая об этом. Отец призвал ее в свою комнату вчера вечером, говорил с ней о ее воспитании и сказал ей, что она должна поступить в школу.

Место найдено, условия подходят, и как только будут готовы ее платья, она должна ехать.

«Пока эта противная мисс Гуилт была в доме, – говорила эта образцовая девица, – я охотно поступила бы в школу, мне хотелось поступить, но теперь совсем другое, я думаю теперь не так: я слишком стара для школы, у меня разбито сердце, мистер Армадэль»."

"Тут она остановилась, как будто хотела сказать еще что-то, и бросила на него взгляд, ясно завершавший фразу: «У меня совсем разбито сердце, мистер Армадэль, потому что теперь, когда мы опять стали друзьями, я должна уехать от вас!» Такой наглости, которой постыдилась бы взрослая женщина, способна выказать только молодая девица, на «скромности» которой так упорно настаивают противные сентименталисты настоящего времени!

Даже олух Армадэль понял ее.

Запутавшись в лабиринте слов, которые не привели ни к чему, он взял ее – нельзя сказать за талию, потому что у нее ее нет – за китовые усы ее корсажа и предложил ей в виде спасения от школы выйти за него замуж.

Если бы я могла убить их обоих в эту минуту, подняв свой мизинец, я ни минуты не сомневаюсь, что я подняла бы его. Теперь же я только хотела посмотреть, как поступит мисс Мильрой.

Она, по-видимому, сочла необходимым (я полагаю, что она встретилась с ним без ведома отца и не забывая, что я прежде нее была предметом расположения мистера Армадэля) выразить добродетельное негодование. Она удивилась, как он мог подумать об этом после его поведения с мисс Гуилт и после того, как отец ее запретил ему бывать у него в доме! Разве он хочет заставить ее почувствовать, как неизвинительно забылась она? Разве это достойно джентльмена предлагать то, что – он знал так же хорошо, как и она, – было невозможно? И так далее, и так далее.

Каждый мужчина с головой понял бы, что значит вся эта пустая болтовня. Армадэль принял это так серьезно, что начал оправдываться.