Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сделав над собой усилие, Бэшуд вернулся к действительности настолько, что даже поблагодарил сторожа и спросил, не хочет ли он сам чего-нибудь выпить. Этот достойный человек с удовольствием принял дозу горького лекарства – в виде предохранительного средства от простуды – и пошел домой обедать, как только могут ходить люди, которые физически разгорячены стаканчиком водки, а нравственно возвышены исполнением доброго дела.

Все еще необычно расстроенный, но осознавший теперь, куда он должен направиться, Бэшуд в свою очередь через несколько минут вышел из питейного дома.

Он шел машинально и в своей поношенной черной одежде казался пятном на белой поверхности, освещенной солнцем дороги. Именно таким Мидуинтер увидел его в тот день, когда они встретились в первый раз. Дойдя до того места, где нужно было выбирать между дорогой, которая вела в город, и той, которая вела в большой дом, он остановился, будучи не в состоянии решить, куда идти, и даже не думая об этом.

– Я отомщу ей! – прошептал он, все еще предаваясь своему ревнивому бешенству от поступка женщины, обманувшей его.

– Я отомщу ей, – повторил он громче, – даже если бы мне пришлось истратить мои последние деньги!

Несколько развратных женщин проходили по дороге в город и услышали его слова.

– Ах ты старый негодяй! – закричали они с чрезмерной вольностью своей профессии. – Что бы ни сделала она, тебе поделом!"

"Резкость их голосов испугала его, понял ли он слова или нет. Он ушел от дальнейших оскорблений на более уединенную дорогу, которая вела к большому дому.

В тихом месте близ дороги он остановился и сел. Бэшуд снял шляпу и приподнял молодящий его парик со своей плешивой головы, стараясь в отчаянии разрушить твердое убеждение, страшно тяготившее его душу, – убеждение, что мисс Гуилт с умыслом обманывала его с начала до конца. Но все было бесполезно. Никакие усилия не могли переубедить его, не могли освободить и от одной созревшей идеи, вызванной этим убеждением, – идеи мщения.

Он встал, надел шляпу и быстро пошел вперед, потом повернулся, не зная почему, и медленно пошел назад.

– Если бы я одевался щеголеватее, – говорил с отчаянием бедняга, – если бы я был несколько смелее с нею, она, может быть, не посмотрела бы на то, что я стар!

Припадок гнева вновь охватил его. Он сжал кулак и свирепо погрозил им в воздухе.

– Я отомщу ей, – повторил он, – я отомщу ей, если бы даже мне пришлось истратить мои последние деньги.