Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мидуинтер продолжал:

«Аллан засмеялся и подошел к окну посмотреть на залив; я пошел с ним. Через несколько минут Аллан шутливо заметил, что один вид наливаемой тобой жидкости вызывал у него жажду. Когда он это говорил, я отвернулся от окна. Я подошел к тебе и сказал, что лимонад приготовляется слишком долго. Ты дотронулась до моей руки, когда я сказал это, и подала мне стакан, наполненный до краев. В это время Аллан отвернулся от окна, и я передал ему стакан. Тут нет ошибки?»

Неистово забилось мое сердце, голова закружилась.

Я могла только покачать ею, я не могла произнести ни слова.

«Я видел, как Аллан поднес стакан к губам. А ты видела? Я видел, как лицо его побледнело в одно мгновение. Ты видела? Я видел, как стакан выпал из рук его на пол. Я видел, как он зашатался и подхватил его, прежде чем он упал. Правда ли все это? Ради бога, допроси свою память и скажи мне, правда ли все это?»

Биение моего сердца как будто прекратилось на одно мгновение. Через минуту какая-то свирепая, какая-то безумная мысль возникла в голове моей.

Я вскочила, вне себя от бешенства и, не обращая внимания на последствия, с отчаяния была готова высказать все.

«Твои вопросы и твои взгляды оскорбительны! Разве ты думаешь, что я хотела отравить его?»

Эти слова сорвались с моих уст против воли. Эти слова отчаяния были последние, какие женщина в моем положении должна была бы произнести. Однако я их сейчас произнесла!

Мидуинтер вскочил в испуге и принес мне скляночку с нашатырным спиртом.

«Полно, полно! – сказал он. – Ты также расстроена всем, что случилось сегодня. Ты говоришь дикие и неприятные вещи. Боже! Как ты могла так истолковать мои слова? Успокойся, пожалуйста, успокойся!»

Он мог бы точно с таким же успехом говорить об успокоении дикому животному. Потеряв голову, я произнесла эти слова, не помня себя далее, вернулась к разговору о лимонаде, несмотря на то что Мидуинтер упрашивал меня замолчать.

«Я сказала тебе, что налила в стакан, как только мистер Армадэль лишился чувств, – продолжала я, настойчиво защищаясь от подозрений на себя.

– Я сказала тебе, что взяла бутылку с водкой, которую ты держишь в тумбочке возле твоей кровати, и влила водку в лимонад. Откуда я могла знать, что он питает такое отвращение к запаху и вкусу водки? Он сказал мне это сам, когда пришел в себя: „Я виноват, мне следовало предупредить вас, чтобы вы не наливали водки“.