Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Примерно как грузчик, который уже предвкушал, как придет домой, почистит вяленую сопу, нальет бокал пива с воздушной белой пеной, вольет в себя этот нектар… В общем, начнет жить свою лучшую жизнь, вот только именно в этот самый момент на территорию склада начинает заезжать опоздавшая фура, которую надо срочно разгрузить.

Нет, понятно, что для Былобыслава я тоже был своего рода неподъемным грузом. За проходы денег не плачу, каким-то образом чего-то проношу на Изнанку, веду себя, словно этот орден привратников работает лично на меня, в целом навожу суету.

В свое оправдание можно было сказать, что я… забавный. И еще со мной редко соскучишься. Вообще-то, к примеру, по такому принципу вот уже несколько десятилетий существовала ЛДПР.

— Что случилось, Матвей⁈ — с тревогой спросил он.

— Обязательно что-то должно случиться? Может, я пришел навестить моего единственного друга среди чуров.

— Мы не друзья. И ты редко приходишь просто так.

— Вы все сговорились, что ли?

— Мне было бы проще и понятнее, если бы ты честно признался, чего хочешь, — терпеливо повторил чур.

— Большой и чистой любви. Но не переживай, Былобыслав, не от тебя. Мне нужно укрытие.

— Укрытие? — удивился собеседник.

— Дом. Или квартира. Я рассматриваю все варианты. Понимаешь, в чем штука, кто-то попытался убить вашу грифониху. Хотя, почему кто-то, я точно знаю кто и зачем.

Я читал какую-то книжку про всяких спящих шпионов под прикрытием. Что вроде они живут спокойно своей жизнью, выращивают помидоры «Бычье сердце», ходят на футбол, ездят по воскресеньям закупаться в гипермаркеты.

Но вот стоит подойти к ним и сказать одно единственное слово, как шпионы «просыпаются», чтобы осуществить действие, ради которого их и «запрограммировали».

Вот так и Былобыслав — преобразился в одно мгновение, стоило ему услышать про грифониху. Только что он был растерянный, озадаченный, но внезапно взгляд его приобрел суровость и нордическое спокойствие. Окажись он росточком чуть повыше, так мог бы сыграть Штирлица.

— Рассказывай! — не сказал, а скорее приказал чур. — Подробно.

На меня эти штучки не работали, поэтому я рассказал исключительно то, что хотел. Убрав из повествования лихо, ларь, но оставив Трепова-Тугарина и нежизнь. Не чтобы навести жути, а ради понимания, что дело довольно серьезное. И что самое забавное, к концу повествования ко мне стал возвращаться уже знакомый Былобыслав. Потому что на его лице вновь возникла растерянность.