Name: Череп под кожей
Author: Филлис Дороти Джеймс

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ее решение взять под опеку сына своего утонувшего супруга Мартина Лессинга стало одним из самых громких ее поступков, и он недоумевал, кто сожалел о нем больше: благодетельница или жертва. Все три раза, когда видел Саймона Лессинга – два раза в театре и один раз дома у Клариссы в Бейсуотере, – он поражался неуклюжести мальчика и ощущению того, как глубоко он несчастен. И Уиттингем был склонен связывать это не с его подростковым возрастом, а с Клариссой. В его раболепии чувствовалось что-то собачье, отчаянное желание заслужить ее одобрение, при том что он абсолютно не понимал, чего она от него хочет.

Уиттингем видел то же в глазах его отца, и это воспоминание вызывало не самые приятные ассоциации. Саймону прочили карьеру выдающегося пианиста. Вероятно, Кларисса представляла, как будет во всем великолепии восседать в одной из центральных лож в Королевском фестивальном зале и с восхищением и гордостью принимать его поклон, исполненный торжества. Судя по всему, столкнувшись вместо этого с переменчивым настроением и физической непривлекательностью отрочества, она пришла в замешательство.

Уиттингем поймал себя на мысли, что ему интересно, как эти двое будут решать данную проблему. Его ожидали и другие маленькие радости: например, он станет свидетелем того, как Кларисса Лайл справится с неврозом. Если же эта постановка станет последней, которую он увидит, он хотя бы удовлетворится тем, что она примет в ней участие. Она поймет, что он умирает. Не многое может укрыться от ее глаз. И он не откажет ей в удовольствии посмотреть на его физические мучения.

Хотя, как он подозревал, для нее существовали удовольствия и более изощренные – например, наблюдение за тем, как разрушается личность. Уиттингем обнаружил, что даже ненависть к концу жизни теряет былую силу, однако все же тлеет дольше, чем желание, дольше, чем любовь.

Шагая в лучах солнечного света и размышляя о предстоящем уик-энде, он улыбался от мысли о том, что из всех доступных ему страстей самой живучей оказалась страсть создавать неприятности.

Глава пятая

Роума Лайл сидела на коленях на цокольном этаже маленького магазинчика в переулке у северного окончания Тоттенхем-корт-роуд, разбирая коробку со старыми книгами. В комнате, которая раньше служила кухней, осталась старая фарфоровая раковина, ряд посудных шкафов у стены и отключенная газовая плита, такая тяжелая, что даже Колин не смог сдвинуть ее с места. В помещении стояла страшная жара, несмотря на плиточный пол.