Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Почему только меня? А как же быть всем остальным зараженным?

— Мы пытались им помочь, но они погибали, — ответил Даак мрачно.

— Вот как? Значит, ты убил столько народу, и я должна была стать следующей?

Даак пожал плечами, не обращая внимания на мою иронию. Он вообще не обращал внимания на то, что не соответствовало его взглядам.

— Ты намного сильнее всех остальных, Перриш. Ты и так уже много раз выживала там, где другой отдал бы концы. Возможно, мне удастся использовать тварь, которая сидит в тебе, для своих нужд.

— Для своих нужд? — взорвалась я. — Что же тебе нужно? Армия оборотней?

Он не дал прямого ответа, да этого и не требовалось. Все было видно по глазам.

— Мы должны вернуть себе свой дом, Перриш, — произнес Даак. — Свою землю. Я очищу ее от всякой швали, и тогда все изменится.

Видимо, под швалью подразумевались жители Терта. Конечно, я тоже часто так их называла, но, скорее, любя. Он же произнес это слово с ненавистью.

Я считаю, что надо просто жить и не мешать жить другим. Но если на меня кто-то наставит пушку или нож, я превращу его в собачий корм.

По-моему, всю историю человечества составляют побоища, начавшиеся из-за того, что каждый отстаивал свою правоту.

Никто из людей не может усвоить простую истину — мы все правы, и никто из нас не прав. Казалось бы, что может быть проще? Но мы все никак не поймем, что не следует навязывать остальным свою волю.

Есть лишь одна вещь, которую я ненавижу больше, чем безумство, обман и красивые наряды. Это слепое фанатичное желание управлять другими.

Словом, я не позволю Дааку использовать Эскаалима для создания особых бойцов. Но пока не следует говорить ему об этом.

Нужно потянуть время, сделать вид, что играешь на его стороне.

— Ладно. — Даак зевнул. — Если ко мне придут, разбуди меня.

Он улегся и тут же захрапел. Глядя на него, я всю ночь боролась с двумя желаниями: разбудить его или бросить здесь одного. В подобных обстоятельствах удержаться от искушения очень трудно.

Наконец, на рассвете я разбудила Даака и сказала:

— Идем отсюда.

Здесь у меня мурашки по коже бегут.

Он протер глаза, почесал бок и потянулся. Только что казался таким паинькой, а теперь вел себя так неприлично.

Мы вышли из номера и спустились на один пролет, как вдруг эскалатор остановился.

— Лойл! — крикнула я.

Он выглянул из-за моего плеча и выхватил свой «Спрэг». Только теперь я заметила, что путь преграждает какая-то бледная мембрана.

Я потрогала ее и сказала:"

"— Похоже на толстенную паутину.