Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Санины аргументы парня все же не убедили, прошение он отослал, с отчаянием думая о Магоне, переживал то полную безнадежность, то радужные надежды. Вспоминая минуты близости с девушкой, ждал чуда, которое непременно должно свершиться, если в этом мире есть хоть крупица справедливости.

Он пробовал обмануть самого себя и не думать о Магоне, но не получалось. Еще и раньше – на свободе – он не очень–то верил в верность красавицы Магоне, ведь он не был ни красивым, ни смелым, ни сильным. А теперь эти мысли окончательно извели его.

Каждую ночь во сне она являлась к нему с портфелем, набитым тетрадками, в белой школьной блузке, под которой была голая грудь. Ее мать могла бы легко проверить, когда она идет в школу, а когда – к Винарту, потому что, отправляясь в школу, она надевала лифчик.

«Я убью этого адвоката», – просыпаясь, клялся он себе, хотя знал, что никогда не сделает этого потому, что убить он не способен.

Это лицо! Глаза адвоката счастливо сияли, когда он подошел к матери Илгониса. Как весело они болтали, собравшись своей стайкой там же, в зале суда! Победители!"

"Вдруг куда–то исчезли судья, заседатели и секретарь, в зале стихли аплодисменты после оглашения «справедливого приговора», который возложил на Науриса обязанность с хорошими отметками закончить одиннадцатый класс, а на Илгониса – хорошо учиться и хорошо вести себя.

Вдруг и их не оказалось рядом – весело болтая с адвокатом и своими мамочками, они направились в сторону двери, где столпилась выходившая из зала публика, – среди опустевших скамеек осталась одна растерянная Магоне.

– Пошли, – один из милиционеров слегка подтолкнул Винарта к другим дверям, расположенным за стулом секретаря, рядом со столом судьи.

В пустом помещении, где они ждали машину, на которой отвозят осужденных в тюрьму, он все еще чувствовал себя словно оглушенным и ничего не понимал. Рядом в небольшой комнатке для охраны о чем–то совсем будничном переговаривались милиционеры. Потом дверь открылась и милиционер позвал его. В комнате стояла мать Науриса, держа большую сетку с продуктами – то ли из дома, то ли только что купила в магазине.

Отдав продукты для осмотра другому милиционеру, она что–то говорила. Винарт все еще не мог вникнуть в смысл разговора, но догадался, что эти продукты – ему, в сетке среди свертков он заметил также пачки сигарет.

– …мальчишеские глупости. Будем надеяться, что тебе это пойдет на пользу, – услышал он последние слова Спулги Наркевич, потом она вышла в коридор, где ее ждали.