Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не на танкистов, летчиков и подводников шли учиться, а на охранников, лагерных надзирателей и конвоиров. Я как-то спросил офицера, демонстрировавшего нам чудеса скоростной разборки и сборки карабина Симонова, часто ли он с товарищами в Эрмитаже бывает. Чтобы попасть туда, заметим, даже на улицу из их казармы выходить не нужно — есть крытая галерея над Зимней канавкой. Капитан гордо ответил, что их регулярно два раза в год водят в эрмитажный лекторий, а потом показывают восковую статую Петра I и клещи, которыми он драл зубы у благодарных подданных.

Свое оружие наши ВВ-шные шефы не только показывали, но и давали нашим старшеклассникам пострелять из карабинов и пистолетов в своем тире. Я очень любил эти стрельбы, благо отличался некоторой меткостью — или, как говорят настоящие стрелки, «целкостью». Других проявлений шефства отдельного внутреннего полка над нашей школой не припомню.

Вот Эрмитаж… Ах, Эрмитаж… В самом слове заключено нечто прекрасное и в высшей степени петербургское. Ведь в чем заключается коренное различие между нашим европейским городом и слегка презираемой истинными питерцами «большой деревней»? Вовсе не в тротуаре-поребрике или в пышках-пончиках.

А в том, что в ихних эрмитажах плотоядно поглощали салат оливье собственного изобретения и предавались сомнительным удовольствиям вроде варьете или синематографа. А в нашем Эрмитаже созерцали классические изваяния в знаменитом Греческом зале и размышляли о судьбах тысячелетних цивилизаций над древнеегипетскими саркофагами.

И даже при разглядывании обнаженных тел, в обилии представленных и теми же изваяниями, и шедеврами живописи всех веков от «Адама и Евы» Гольциуса до «Танца» Матисса, ни у кого не возникает никаких мыслей, кроме самых возвышенных. А если и возникнут, он тут же их устыдится под укоризненным взором бдительной седой смотрительницы.

Шефство Эрмитажа над нашей школой выражалось в том, что музей давал нашим ученикам право бесплатного входа в музей и вне конкурса принимал желающих в детские кружки по истории и искусствоведению.

Сразу после нашего возвращения с Дальнего Востока я записался в один из таких кружков, получил именной синенький пропуск со своей ушастой физиономией и стал ходить в Эрмитаж чуть ли не каждый день. Раз на занятие кружка, а другой — просто побродить по залам. За несколько месяцев досконально изучил расположение залов и галерей огромного музея и мог бы при необходимости служить живым справочным киоском.