Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тот обещал зайти — вот только полечит «первого» специальной облепиховой настойкой. Взглянул на ногу, тронул пальцем — надо, говорит, срочно делать рентген. А нашего рентгенотехника он на Новый год отпустил в Черниговку к знакомой. Давай-ка, говорит, Марк, вези парня в Ворошилов в армейский госпиталь, да и я с вами поеду, а то вы сами там первого января никого не растолкаете. И мы все поехали в госпиталь, где рентген выявил двойной перелом голеностопа. Наложили мне гипс и оставили в госпитале в отдельной палате, куда и для мамы поставили койку — после того как Шапиро съездил домой к начальнику госпиталя.

Пробыли мы там с неделю, а потом меня отвезли домой, и я там валялся еще месяц, пока не сняли гипс. Нога под гипсом чесалась, и вообще было больно и скучно, но зато я стал местной знаменитостью. Весь класс во главе с Феодорой Лукиничной приходил меня проведать, наведалась и директриса, а Колька, Виталик и Марина приходили чуть ли не каждый день. А уж книжек я перечитал! Включая все вышедшие к тому времени тома Малой советской энциклопедии, на которую папа был подписан.

Солдатушки — бравы ребятушки

Российским и советским солдатам всегда жилось несладко. Недаром от слова «солдатчина» веет такой тоской. Но в Воздвиженке, как и в других авиационных гарнизонах, солдатская доля была все же полегче. В авиации пропорция офицеров всегда значительно выше, чем в среднем по армии, и на каждого офицера ВВС приходится гораздо меньше солдат. Рядовых среди них совсем мало, почти все солдаты — сержанты, прошедшие подготовку в «учебках» и получившие там технические специальности.

В авиацию призывалось много выпускников техникумов и даже институтов, а уж солдат со средним образованием даже в ту эпоху всеобщих семилеток в Воздвиженке было очень много. Летчики и другие офицеры авиации ценили и уважали своих солдат-специалистов. С сержантами, членами экипажей, офицеры были обычно в товарищеских отношениях, делились с ними своими пайками, а молодые офицеры в неофициальной обстановке позволяли «своим» сержантам обращаться к себе по имени и на «ты» — вольность, совершенно неслыханная в пехоте, артиллерии и прочих сухопутных войсках.

"Это объяснимо чувством общей участи в воздухе — враждебной и смертельно опасной среде, не разбирающей воинских званий. Там не укроешься в командирском блиндаже и не отойдешь с простреливаемого места — в случае чего падать придется всем вместе. И на воздвиженском кладбище бортстрелки и радисты лежат рядом со своими командирами и штурманами.