Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Осмотрел маску и ласты и пообещал поговорить с водолазами. На следующий же день я с папой, прихватив снаряжение, поехали на попутной машине на учебно-водолазную станцию Тихоокеанского флота, располагавшуюся неподалеку от нашего санатория. И уже к вечеру я вовсю нырял с трубкой метра на два, продувал ее при всплытии на поверхность и с восторгом разглядывал дно, усеянное морскими звездами и ежами. Ласты пришлось пока оставить водолазам: они оказались мне великоваты, и тамошний умелец взялся переставить ремешки и заново их завулканизировать, чтобы ласты не сваливались с ног.

Так что в полном снаряжении мне удалось поплавать, привлекая внимание всей санаторной общественности, уже к середине нашего десятидневного отдыха.

Вода была не только теплая, но и замечательно прозрачная. В один из дней папа договорился с санаторным матросом-спасателем, мы на лодке пошли в живописную бухточку в паре километров от санатория, и там я поплавал метрах в ста от берега. Глубина была очень приличная, метров двадцать, а видно было каждый камешек и ракушку на дне, не говоря уже о морских звездах и серо-серебристых рыбах.

Как не хотелось мне уезжать из этого замечательного места! Но начался учебный год, и у папы заканчивался его короткий отпуск. Так что пришлось нам сесть на местный поезд, и часа через четыре мы уже входили в свою воздвиженскую квартиру.

За годы войны папа стал профессиональным шофером, накрутил по фронтовым дорогам — в том числе ледовой Дороге жизни — десятки тысяч километров.

И во время службы на Дальнем Востоке он постоянно был за рулем, хотя имел прикрепленного солдата-водителя. Этот солдат чаще всего сидел на правом сиденье, а машину вел папа. Эта его привычка даже отмечалась в качестве положительной черты в служебной характеристике. Машины были самые разные — ленд-лизовские «виллисы», «доджи», «форды» и «студебекеры», какой-то японский трофейный джип, наши газики и грузовые ЗИСы. Частенько ездили мы и на одном из немногих в городке частных автомобилей — сером «опель-капитане» доктора Шапиро, который водил так себе и охотно уступал руль папе.

Но собственной машины у нас не было ни тогда, ни после, хотя возможности обзавестись ею периодически представлялись — об одной из них и пойдет рассказ.

Приходит как-то папа со службы в возбужденном состоянии и с порога сообщает нам с мамой, что мы покупаем машину и чтобы мама не смела возражать — дело уже решенное.