Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Видно, внешностью не вышел…

Как-то во время съемки такой сцены я услышал, как помощник режиссера наставляет уже одетых газетчиками ребят, что нужно кричать не «Последние новости!», а «Последния новости!», потому что так говорили до революции."

"Тут я и встрял и принялся объяснять замотанному в красный шарф помрежу, что до революции так только писали, а говорили так же, как и сейчас: «последние». Нам как раз незадолго до того это рассказывал на уроке наш прекрасный преподаватель русского языка и литературы Илья Григорьевич.

Помреж удивился и пошел советоваться с самим режиссером. Тот подозвал меня, осмотрел с головы до ног и заявил, что ему это и самому отлично известно, а все равно газетчики будут кричать «Последния новости!» для создания исторической атмосферы. Потому что есть правда фонетики и грамматики, а есть правда большого искусства. До сих пор уверен, что ничегошеньки он про это не знал, пока от меня не услышал, а просто ему было неловко перед помощником, что какой-то мальчишка его поправляет.

Пушкинистика как неизбежность

Любой восприимчивый к русскому слову ребенок с Аптекарского переулка неизбежно должен был полюбить творения Пушкина и заинтересоваться его необыкновенной и противоречивой жизнью. Если с кем-то этого не случилось — уж точно не окрестная топография была в этом виновата. В моем ленинградском детстве Пушкин был все время рядом, на соседних улицах, площадях и набережных, а не только в наших книжных шкафах и в моих школьных учебниках и хрестоматиях.

В пяти минутах от нашего дома на набережной Мойки находилась последняя квартира Пушкина, куда его привезли смертельно раненного с Черной речки и где он умер после двухдневных мучений. Еще с довоенных времен там был открыт музей, много раз менявший названия и частенько закрытый на реконструкцию и обновление экспозиции. Там я бывал много раз — и один, и со школьными экскурсиями. Зимой мы ходили на эти экскурсии, а точнее — музейные уроки, не надевая пальто, просто перебегая Мойку наискосок по льду.

Еще ближе к нам была Конюшенная площадь с комплексом зданий придворного конюшенного ведомства. Центром его была церковь (в советское время недействующая), в которой умершего Пушкина отпевали и откуда Александр Тургенев повез его тело хоронить в Святогорском монастыре.

На параллельной Аптекарскому стороне Марсова поля на одном из домов укреплена мраморная мемориальная доска — одна из очень немногих в городе, установленных еще до революции.