Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Господа, настоятельно рекомендую вам подготовить свои полки к большому параду, – внушал собранным командирам гвардии генерал-поручик Берхман. – Зная государыню, уверен, что совсем скоро такое повеление о его проведении поступит. И будет обидно, если гвардейские части покажут себя хуже обычных частей гарнизона. Так что проверьте лично каждого своего солдата, пусть на нём всё будет исправно, а сам он, его конь, если это касается кавалерии, его оружие и всякое снаряжение будет в полном порядке и сияет чистотой.

Алексей Петрович, задержись, пожалуйста, – попросил он Егорова, распуская полковых командиров. – С твоих егерей и с тебя лично особый спрос будет, предупреждаю, – когда все вышли из кабинета, проговорил он приглушённо. – Вчера затребовали формуляр и послужные списки на тебя, прямо туда. – Он кивнул на потолок. – И как это расценивать, я пока что не знаю. Сам генерал-аншеф Салтыков ко двору с докладом по тебе ходил и потом мрачный вернулся. Как тут узнать, грозу ли теперь ожидать, а может, и, напротив, высочайшего благоволения? Тут уж как сложится.

В любом случае, бригадир, держись бодро, не робей, а буде какие вопросы, отвечай чётко и по существу, как ты и умеешь. Бог даст, глядишь, и пронесёт, и пролетят все неприятности мимо."

"Пётр Фёдорович как в воду глядел, через три дня после совещания у командующего столичным гарнизоном вестовые проскочили по всем полкам, отдельным батальонам, ротам и командам, что были расквартированы в столице. «Десятого марта, пополудни, быть на высочайшем смотре войск, проводимом на Семёновском плацу!» – известили они командиров.

И понеслось! Четыре дня усиленной подготовки – и вот поднятые задолго до рассвета подразделения начали стягиваться со всех концов города и из дальних его предместий на огромную Семёновскую площадь. Лейб-гвардии егерский полк, как недавно образованный, занимал своё место в длинном ряду после всех гвардейских. Оно и хорошо, так оно было даже удобнее, пускай на конногвардейцев, преображенцев и семёновцев ложится первый, свежий глаз самой.

– Правее, правее приняли! – суетился перед своими гвардейцами полковник гренадер. – Ваше высокородие, сместиться бы нужно, – подбежав, обратился он к Егорову. – Ну никак не умещаемся мы на тех местах, которые заранее определили. Измайловцы рассупонились, к нам, подлецы, залезли, вот и сдвигаемся теперь. Хотя бы саженей на пять-шесть, господин бригадир?

– По-олк, напра-аво! – рявкнул Алексей.