Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Чтобы ходили слухи, что я выиграл суд нечестно? Начинаю сомневаться, что ты мне хорошего желаешь, — строю обиженное мальчишеское лицо.

— Ладно-ладно, — поднимает руку господин Кан и — так я и знал — растрёпывает мои волосы. — Уверен, у тебя всё получится.

— Ещё бы, ты и не должен сомневаться в своём сыне.

Покидаю особняк отца и сажусь в машину. Помахав ему, выезжаю в ворота. Вчера вечером с ним прошёл долгий разговор по судебному иску Ридвон, я уточнил нужные детали, теперь осталось подготовить некоторые бумаги, и дело готово.

Адалин Ридвон… Хм.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь как глупый мальчишка. Всё, о чём я думал вчера весь день, как уехал из особняка, это вернуться и повторить ещё несколько раз это с ней.

Чёрт, я уже с десяток нарушил собственных правил, с того времени, как она появилась в моём отделе, занимался только делами, касающимися её. И этот голод по ней, который я за один день нагулял себе, грозил проблемами. Мечтаю только об одном — быстрее снова затащить её в постель. Мне нужно не только её тело, а она сама, с этими горящими глазами, горделивой осанкой и упрямством, которое казалось мне всегда забавным.

Войдя в отдел, я прямиком направился в свой кабинет.

— Доброе утро, господин Кан, — встречает Вирон. — Я нашёл того, кто выслал вам штраф, он здесь и ожидает вашего появления.

Останавливаюсь и берусь за плечо Эстоса, смотрю в глаза сверху.

— Скажи-ка мне, как давно у тебя не было премии?

Эстост выдыхает, растерянно моргает и расправляет напрягшиеся плечи, а затем на его лице расплывается сияющая улыбка.

— Господин Кан, — протягивает он, — очень давно.

— На этой неделе ты её получишь за хорошую работу и также отправишься в отпуск, будешь лечить свою маму.

Вирон теряет дар речи. Ободряюще хлопаю его по плечу и открываю дверь в кабинет, пока Эстос приходит в себя.

— Господин Кан, какая честь для меня! Благодарю, господин Кан, вы самый лучший начальник! — слышу уже за дверью.

— Вот же подхалим, — усмехаюсь и иду к столу.

С представителем по штрафу у меня был разговор короткий, как и думал — новичок.

Провожу недолгую беседу и выставляю паршивца за дверь, погружаюсь в работу — её предостаточно на сегодня.

Робкий стук заставляет отвлечься от бумаг. Ещё никто так не стучал в мою дверь. По груди прокатывается тяжёлая волна жара, потому что уже знаю, кто за ней.

— Да, входите, — говорю я, чуть откидываясь на спинку кресла.

Адалин Ридвон заходит в кабинет.

— Добрый день, господин Кан, — звучит чертовски красивый голос.