Я дрался с самураями читать онлайн

Видя, что товарищу требуется немедленная помощь, я подал команду — «вступить в бой» и первым сделал энергичный разворот на ближайший самолет противника, который уже вовсю стрелял. Прицелившись, я тоже открыл по нему огонь из всех пулеметов, но мотор надежно защищал летчика противника, и он остервенело продолжал стрелять по нашему самолету.

Японские истребители Ki-27 перед боевым вылетомЛобовая атака с ближней дистанции протекает всего несколько секунд, а это значит, что время на размышление до предела ограничено. Мой самолет быстро сблизился с самолетом противника.

По опыту прошлых воздушных боев с японцами я понимал, что если не собью его с первой атаки, то, пока я буду заходить на вторую, противник успеет уничтожить нашего звеньевого. Знал и то, что мой товарищ вылетел на боевое задание в первый раз. Все это в одно мгновение представилось в моем сознании, и я принял решение во что бы то ни стало уничтожить врага.

Все, что осталось от сбитого японского самолетаДо встречного самолета оставалось всего 100–200 метров.

«Это расстояние, когда надо немедленно выходить из атаки, иначе может быть столкновение, — подумал я. — Но если выйду, тогда будет сбит наш самолет, а противник уйдет, останется целым, заделает пробоины и снова полетит драться. Если же я его протараню, он наверняка будет уничтожен. Правда, таран связан с большим риском — вероятно, погибнет и мой самолет. Но даже при этом, худшем варианте счет будет 1:1, а если тарана не делать, то счет будет 1:0 в пользу противника».

И я решил идти на таран.

Самолеты быстро сближались. Помню, мой шел несколько ниже японского.

В последний момент противник, очевидно, угадал мое намерение и рванул свой самолет вверх. Этот его маневр несколько затруднил точность расчета таранного удара. Вот он уже почти над моей головой. Я потянул ручку управления на себя — мой самолет как бы подскочил — и почувствовал сильный удар; все вокруг завертелось.

Однако через мгновение я пришел в себя и увидел, что мой самолет резко снижается, а его левая плоскость сильно повреждена.

Попытался вывести самолет из пике, но он меня не слушался. Я подготовился к прыжку на парашюте: расстегнул привязные ремни, открыл колпак кабины. Посмотрел на прибор высоты. Две тысячи метров… Мне стало спокойнее. На такой высоте можно было не спешить с прыжком. Снова попытался выровнять самолет. И, к моей большой радости, на этот раз машина хотя и медленно, но начала выходить из пике, а на высоте километра выровнялась, и полет стал горизонтальным.