Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Точно, теперь припоминаю — устав, я решила покормить Клавика, лежа на кровати, и похоже отрубилась, пока малыш, присосавшись, кушал. Да и сам, судя по всему, тогда был уснул в обнимку с мамой. А теперь, проснувшись и наделав в подгузник, пришел к выводу, что лежать в нем ему теперь как-то не очень.

Вздохнув, я взяла сынишку на руки и понесла к пеленальному столику, где уже отточенными до автоматизма движениями взялась за работу.

И все же интересно, что это сейчас было? Просто сон? Или мне удалось немного вспомнить тот вечер, когда я покинула родной мир? Даже занятно… раньше у меня не было сомнений в том, что нечеткость воспоминаний о нем — результат банального действия алкоголя на не слишком привыкший к нему мозг.

Но теперь все отчетливее закрадывалось одно маленькое подозрение: а не мог ли тот странный голубоглазый тип быть как-то причастен к этому провалу в памяти?"

"Тяжко вздохнув, я натянула на Клавика ползунки, уложила малыша в кроватку, где он тут же перевернулся… и наконец поняла, что смущало меня последние несколько минут: из кухни доносились какие-то странные звуки.

Словно звонкие стуки, время от времени вкрапляющиеся в шум льющейся их крана воды.

Вот блин! Это я что же, получается, так замоталась, что идя кормить ребенка, забыла закрутить кран на кухне? Черт-черт-черт! Боюсь даже представить, сколько за все это время на счетчике кубометров набежало! Ввек теперь не расплатимся.

Оставив Клавика в кроватке, я со всех ног понеслась на кухню. Но едва переступив ее порог, замерла, вытаращившись выпученными глазами на небольшой клочок пространства рядом с раковиной.

В общем да, вода в самом деле оказалась открыта. Только вот виновата в этом была не я, а Алевтина Георгиевна, стоявшая посреди моей кухни! И даже не знаю, что меня смутило больше: топор, торчащий из ее головы, или то, что гоблинша мыла мою посуду?

Ё моё и сбоку бантик… Интересно, что ж за Раскольников ей повстречался?

Бабулька тем временем, что-то невнятно мыча, безразлично на меня посмотрела, и мне даже показалось, что в ее застывших глазах промелькнула искра осознанности и узнавания, вместе с которым — просто запредельная любовь к моей персоне.

Но продержалось это не дольше секунды. По истечение которой гоблинша выдавила на губку капельку моющего средства, медленно размылила его мертвенно-бледными пальцами и принялась натирать тарелку, из которой я сегодня утром завтракала.

Немая сцена моего наблюдения продлилась несколько секунд.