Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так глупо все складывалось, целый месяц Кристофер даже не задумывался о том, что чувствует к Теодору, а потом за несколько дней осознание вылилось на него ведром ледяной воды.

Правда в том, что все закончится в следующий вторник. Возможно, Теодор будет продолжать между ними какое-то подобие общения, а возможно, что гораздо более вероятно, вспомнит о том, что это было всего лишь наказание, и теперь оно позади.

Правда в том, что они учатся в разных классах, Кристофер работает после школы и занимается в театральном кружке, а у Теодора много друзей и тренировки по волейболу, их круги общения никак не пересекаются, и до начала репетиций они вообще должны были ненавидеть друг друга.

Правда в том, что они никогда не были близки и никогда близки не станут, но вот то, что происходит сейчас, – Теодор идет рядом с ним, плечом к плечу, у Кристофера вызывает такое чувство, что он еще ни разу не был ни с кем ближе.

Они вошли в библиотеку, привычно устраиваясь за самым дальним столом, который был скрыт от чужих глаз книжными шкафами.

Второе место, которое Кристоферу нравилось. В библиотеке было всегда тихо, всегда мало народу, и ему казалось, что он сидит во временной капсуле, перемещаясь то в прошлое, то в будущее – все зависело от того, какую книгу он решал открыть.

– Ты сказал тетушке, что задержишься? – поинтересовался Теодор.

Кристофер вытащил из рюкзака учебники, хоть и знал, что заниматься сегодня не будет.

Он сделал еще несколько глотков клубничного сока, прежде чем ответить:

– Она привыкла к тому, что я задерживаюсь.

– Передавай ей от меня привет.

– Не веди себя так, как будто вы хорошие знакомые, – цокнул Кристофер, и Теодор очаровательно улыбнулся, подпирая щеку ладонью.

– Она от меня без ума.

Потом почти сразу он поднялся.

– Я схожу покурить.

Когда он уходил, Кристофер смотрел ему вслед.

Как-то так получилось, что Теодор узнал о нем очень многое, собрал его жизнь по частичкам. По обрывкам разговоров, по словам друзей, по тому, что Кристофер ненароком открывал сам.

"Теодор никогда не жалел его, хотя Кристофер привык к жалости. Вопреки всему, она его не оскорбляла, не вызывала совсем никаких эмоций. Ну, у каждого своя судьба, свои сложности, Кристофер не считал себя мучеником, не задавался вопросом, почему все это происходило с ним, потому что, на его взгляд, ничего страшного и не происходило. И Теодор не стал относиться к нему по-другому.