Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не знаю, как скоро вернёмся домой. И вернёмся ли вообще.

Эту новость я передал только Константину и Илье. Для остальных Вершининых наше пребывание здесь было «временной мерой». Но и это действовало им на нервы: соседство с волхвами, жителями Северного Предела и низкорослыми гномами смущало аристократичный род.

Правда, не всех. Добрая половина рода была открытой и дружелюбной — как правило, из младших ветвей, чьи предки чаще мешались с простолюдинами. А вот вторая половина, «чистокровные», смотрели на остальных с пренебрежением.

Впрочем, они так же относились и к своим родным. Лишь приказы Константина, да мой пристальный взгляд, заставляли их вести себя прилично.

Несмотря на то, что официальным главой рода Вершининых был Илья, Константин решал практически всё. Сейчас, вне споров со мной, он выглядел толковым организатором. Поэтому ловко распределял рабочую силу и то, кто и как будет проживать на новом месте.

Гномы и шершни заранее возвели несколько простеньких убежищ, в которых могут жить люди.

Конечно, не царские хоромы и, даже, не то, где жили Вершинины ранее, но на первое время вполне сносно. А затем, если придётся здесь обустраиваться, соорудим что-то более долговечное.

Маму Руслана переместили в лучшие покои, возведённые стихийными шершнями под личным руководством своей Шуши. Гномы тоже поработали. Укрепили и попытались создать ощущение уюта. Получилось так себе. Отсутствие окон лично мне не прибавляло энтузиазма. Так что им пришлось в спешно темпе выдалбливать их, чтобы был постоянный доступ свежего воздуха.

А затем я перенёс туда мамину кровать. Это был один из тех немногих элементов мебели, которые я разрешил взять с собой и даже перенёс сам.

Вершининым активно помогали мои люди из Северного Предела — староста и Лёня Сектант, а также Волхвы и все гномы. Так что процесс шёл быстро. Убедившись, что всё своим чередом, я отправился с жетоном Голоса в уединённое место. Нужно было поговорить с ним наедине.

Да, наши разговоры происходили в ментальном пространстве, внутри моей головы.

Но я не хотел, чтобы кто-то видел меня в «отключке».

Голос поприветствовал резко:

— Ты здесь. Поздно. Очень поздно.

Его тон сочился тяжестью.

— Раз говорим — ещё не поздно. Что случилось?

— Он… Этот подлец… «Император»… Всё понял. Его псы уже выслеживают меня. Мне сообщили… мне сказали, что случилось нечто, что заставило его слететь с катушек, — он усмехнулся. — Уж не ты ли этому причина?

— Вероятно.