Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты, ты и ты — наугад указал на троих почти добровольцев — снимите его с двери и верните мне нож — приказ был выполнен мгновенно, трясущимися руками мне вручили нож, даже успели оттереть от крови — а теперь повесьте сотника.

— Господин — один из троицы даже заикаться начал — он же наш командир, как я его повешу?

— Боец, вспомни, что говорил полковник де Ревель насчёт подчинения мне и моих приказов? — добродушно спрашиваю просителя.

— Вы его голос, ваши приказы, его приказы — почти прошептал боец мне ответ.

"— Сотник напал на меня с ножом, фактически напав на командира полка — продолжил я свои логические выводы — попытка убийства командира, к тому и я и полковник дворяне — поднимаю руку с браслетом — наказание только одно, смертная казнь. Но ты можешь занять его место, если хочешь. Ведь ты хочешь? Или может кто-то ещё? — я склонил голову набок и посмотрел на остальных.

— Нет, господин лейтенант! — отчаянно стали отказываться все непричастные.

Сотник очнулся ровно в тот момент, когда на него накинули петлю.

Кто-то предусмотрительно заткнул ему рот тряпкой. Наверное, боялись, что сболтнёт лишнего перед смертью. Сотник в ужасе мычал, вращая глазами. В это время три сотни построились перед ним красивым. Все молчали, некоторые даже дышали через раз. Только сейчас на многих накатывало озарение, что хлебное место превратилось в опасное для здоровья предприятие. Ведь обмороженному лейтенанту даже не надо пытаться таскать их в суд. Браслет будет убивать их прямо в казармах.

Возможно, кто-то из них будет так же весело дёргаться в петле, как и пятый сотник, ведь Лоренц Вангард, цепной пёс полковника, только что выбил бочку из-под его ног.

Глава 17

Через два часа на построении больше сотни псевдобойцов отказались от продолжения службы. К вечеру, после откровенного избиения тренировочными мечами, еще пятьдесят человек. Когда полковник де Ревель въехал на территорию казармы, на плацу стояли, еле держась на ногах, сто тридцать человек.

Мы поздоровались и прошли в его кабинет, я снова сел ближе к окну и смотрел как остатки от трех сотен брели в казарму.

— Здорово ты проредил сорняки — усмехнулся Теон, протягивая мне бокал с вином — самое интересное, что у меня на приёме уже побывало двенадцать аристо собственной персоной. Половина интересовалась судьбой повешенного, остальные пеклись о судьбах своих бывших дружинников, которые вдруг оказались не у дел.