Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А когда потянулся за исписанным старым блокнотом, тот выскользнул из рук и упал на пол, открывшись на последней странице. Не в моим правилах совать нос в чужие дела, но взгляд против воли зацепился за дважды подчеркнутое в заголовке имя: «Рид Харди»."

"Мои дата рождения, имена и адрес приемных родителей, год, когда я перевелся в школу в Лос-Анджелесе. Цифра семь – мой на тот момент возраст – обведена кружком. Уйма мелкой информации обо мне. И как вишенка на торте – фамилия моей родной матери – «Купер», а рядом приписка: «Кто это?»

Перед глазами все поплыло.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять: Мэдисон Вудс копала под меня. Мощная волна чего-то очень похожего на разочарование захлестнула с головой, едва не сбивая с ног. Блокнот выскользнул из пальцев, и я отшатнулся от стола, сжимая их в кулак. Первый шок сменился злостью. Даже руки зачесались от желания разворотить тут все к чертовой матери. Проклятые стервятники!

Я не должен был пренебрегать осторожностью, связавшись с журналисткой, прикрывающей лживую натуру невинным взглядом и гребаными ямочками.

Журналисты – бойцы без правил. И я был идиотом, когда забыл об этой старой как мир истине.

Кипя от гнева, я схватил с журнального столика поводок и направился к выходу.

– Ролло, за мной!

Я уже надевал куртку, когда скрипнула дверь и послышались тихие шаги.

– Рид? – Мэдди вышла в прихожую и застыла, удивленно хлопая ресницами. – Ты куда?

– Подальше отсюда! – прорычал я. – Трахаешься ты отлично, Вудс, а вот как журналисту тебе еще расти и расти.

Лучше не трать зря время и возвращайся к своим гороскопам.

Она не ответила, лишь беспокойно переступала ногами и обнимала себя руками. Дождавшись, когда Ролло протрусит мимо, я с грохотом захлопнул за нами дверь.

Глава 24

Мэдди

Идущий с самого утра мокрый снег, который, соприкасаясь с землей, тут же превращался в грязь, полностью олицетворял мое текущее настроение. Как и справляющий нужду на фонарный столб толстый Санта, в свободной руке которого был зажат колокольчик, а из кармана грязно-красного бархатного пальто выглядывала плоская фляжка.

– Хо-хо-хо, крошка, – пропел он сиплым голосом. – Раздевайся и запрыгивай в мои сани…

В такт с его нижними нотами на моей душе заскребли кошки. Все вокруг казалось сырым, серым и унылым. Даже праздничная атмосфера, преобразившая улицы Денвера до неузнаваемости, не вселяла в сердце оптимизма.

Декабрь еще не начался, а «Холлмарк» уже открыл сезон рождественских фильмов.