Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Для похода в туалет тебя никто расковывать не будет. Так что голым тебе даже удобнее будет. Ну что, сам разденешься или помочь?

– А иди-ка ты… – ответил Федор и замахнулся, резко чиркнув наручными кандалами по каменной стене.

Но тюремщик просто мощным ударом ладонью в ухо сбил его на каменный пол.

Когда Федора, немного побив, втолкнули в открытый дверной проем, он первым делом осмотрел место нового проживания. Камера представляла собой полутемную вонючую комнату размером четыре на шесть шагов. Свет в нее проникал через единственное зарешеченное оконце, расположенное на высоте примерно трех метров.

Если каким-то способом удастся выломать решетку, то через него, наверное, сможет протиснуться человек средней комплекции. Заключенного подвели к каменной стене, к цепям, висящим напротив входной двери. Рядом с Федором удобно расположился еще один страдалец, кости которого так и остались лежать в ржавых кандалах даже после давней смерти, наглядно демонстрируя, что такое пожизненное заключение у его светлости.

– Это кто? – спросил Федор тюремщика.

– Да так, старший брат нашего герцога. Познакомься с ним. Он будет единственным твоим собеседником на долгие годы.

– А как он сюда попал?

– По закону все наследство должно было достаться старшему брату. Но герцог был с этим не согласен, и бедняга без вести пропал на охоте. Смекаешь?

– Смекаю.

– Он тоже, как и ты, ругался вначале, цепями звенел, грозил смертью… Потом подкупить пытался.

– И что, никто не соблазнился?

– Зачем? Его светлость ввел закон.

Если тот, кого пытаются подкупить, сообщал куда надо о попытке подкупа, то половину взятки доставалось ему. А если брал взятку – взяточника четвертовали.

– А даже половина денег лучше, чем топор палача…

– Какой ты умный, сразу все понял.

Вот так, за беседой, железные кандалы Федора на руках и ногах были прикованы к железным кольцам, висевшим на стене камеры.

– Не жмет? – заботливо спросил работяга.

– Жмет, – ответил Федор.

– Ничего, привыкнешь, – удовлетворенный своей работой, подбодрил его кузнец.

– Кормежка в шесть утра, в двенадцать дня и шесть часов вечера, – вставил слово тюремщик.

– А кормите чем?

– Триста граммов хлеба и кружка воды. Да здесь больше и не надо.

– А спать как?

– Другие наловчились в цепях на соломе спать, и ты научишься. Не бойся, не ты один здесь такой. Живут же как-то. Привыкнешь.

После того как дверь камеры захлопнулась, Федор попытался оценить свое положение.