Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Просто если ты и правда слушал… Почему тогда говоришь, что Живчик не виноват?

— Потому что он не виноват. — Тимофей снова запрокинул голову и приложился к бутылке.

— Но он же грозил Ильичеву! Он обещал, что тот поплатится! И пакет у него нашли.

— Пакет могли подбросить — во-первых. — Тимофей закрутил крышку и поставил бутылку на пол. — Как, собственно, и уверял с пеной у рта этот твой Живчик. Во-вторых, что было в пакете, пока еще неизвестно.

— А угрозы?!"

"— А ты вспомни получше, что именно он говорил, — оттолкнувшись ногой от пола, предложил Тимофей.

— И поставь себя на его место. Я ведь правильно понял, что Ильичев не сказал ни слова о качестве пирожных, а попросту выставил Живчика вон, изнывать от неизвестности?

— Ну… да.

— Ну вот. А теперь подумай, какими словами ты сама на его месте крыла бы Ильичева.

— Крыть — это одно! А убивать…

— Да с чего ты взяла, что он убил? С того, что обстоятельства повернуты к тебе своей самой привлекательной стороной? Не повернулись, заметь, а именно повернуты? В кармане у человека, который явно и откровенно терпеть не может Ильичева, внезапно обнаруживают пакет с остатками подозрительного содержимого… — Тимофей покачал головой.

— Детский сад, да и только. А самое печальное в этой истории — знаешь что?

— Ну? — буркнула Вероника.

Села обратно в кресло.

Она вдруг почувствовала, что жутко устала. Как будто это она, а не Тимофей, битых полтора часа истязала себя упражнениями. По нему-то и не скажешь — вон какой свеженький. Аж противно.

— Самое печальное здесь то, что следователь, вероятнее всего, будет руководствоваться теми же соображениями, что и ты.

К сожалению, бо́льшая часть преступлений примерно так и раскрывается. Человек видит знакомый шаблон — и тянется к знакомому шаблону. А то, что не укладывается в него, он попросту подгоняет. Заставляет себя видеть то, чего нет, и закрывать глаза на то, что есть. И очень хочется верить, что делает это хотя бы не по злому умыслу.

— В смысле? — нахмурилась Вероника.

Тимофей вздохнул:

— Ну вот представь: перед тобой рассыпали кубики.

Их немного, они яркие и легко сложились в простую, понятную картинку. Спрашивается, чего еще желать? Человеческий мозг устроен так, что лишний раз напрягаться после того, как все уже вроде бы сделано, ему лень. Человек, в мозгу которого картинка уже сложилась, предпочтет не обращать внимания на то, что один из кубиков чуть выбивается по цвету. Или на то, что остались лишние кубики. Тот, кто убил Ильичева, именно на это и рассчитывал.