Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что здесь долго решать? – он выплюнул изо рта жеванную спичинку, мельком оглянулся на всех и пошел, сунув руки в карманы, доживающих свой век, черных сатиновых шаровар.

Побежать бы сейчас скорей домой, да еще больше пить захочется. Митька ненавидел такие ситуации, когда ему вдруг хотелось пить, а воды не было. Вообще – то, он мало пил. Мог не пить по пол дня. Бабушка говорила, что он такой смугляк, чуть ли не на негра похож потому, что воды мало пьет. Мол, и сухой такой и черный, потому как без воды усыхает.

Не знает она, что с ним делается, когда он вовремя не напьется. За кружку воды, в такие моменты, он, кажется, убил бы. Митька-Харитон улыбнулся своим мыслям. Ну, это уж слишком. Но, что дуреет он от жажды, это-да.

Ванька с Генералом уже шли рядом.

– Ну и жара, уже вечер, а дышать нечем, – Генерал снял свою затрепанную парусиновую кепку и вытер пот с лица и шеи.

– И куда так печет, лето только началось. Что дальше будет? Эдак, ребятки, в середине лета все пересохнет.

В колодцах воды не останется, а Митяй, как же ты без воды то? – Ванька издевательски скорчил рожицу, забежав на шаг вперед и снизу – вверх, заглядывая ему в лицо.

– Генерал, давай зайдем к тетке Ксенексолце, напьемся, – вяло предложил вдруг Харитон.

– Да, Генерал, как-никак, родственница твоя всех ближе живет, пожалей дружков. Ванька уже отскочил от Митьки – Харитона и крепко ухватив Яшку за шею, притянул к себе.

Генерал был ниже его почти на голову.

– Зайдем, – коротко ответил Генерал, резко вывернувшись из его цепких рук. Тетя Ксенексолца, пора бы уже тебе уяснить, не родственница, а мамина подруга детства.

– Да знаю, знаю. – Иван вытер пот рукавом грязной рубашки. – Я тоже еле иду, жара эта достала. Ведро бы выпил сейчас. Ох, уморился. Ну и подковал меня Федька сегодня. Ванька слегка прихрамывал, но выглядел он всех живее.

– И поделом тебе. Играл-то ты паршиво, – насмешливо заметил до сих пор молчавший Слон.

Ванька ждал такой оценки, знал, что подвел ребят.

– Ну, ладно вам. Вы тоже, бываете, не очень, – оправдывался он, злобно пнув смятую консервную банку, валявшейся посреди дороги.

Она, сверкнув под заходящим солнцем, забренчала стукнувшись о камень, а пыль, поднятая от нее еще долго опускалась на неровную борозду ее полета.

– Ванька, и так дышать нечем, – скривил губы Харитон.