Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После того, как в дом их попала та единственная бомба, которая упала на город Адлер, и убила ее мать, дочь и племянницу, то есть Саввину сестру Женечку, ей с сыном жить было негде. Она отдала ребенка свекрови в поселок Лесное. Скиталась, снимала угол. Потом ее со всеми выслали, но она сумела выхлопотать себе возвращение: хорошо, что у нее был влиятельный друг в то время, он помог ей вернуться и въехать сюда. С тех пор она здесь. Обещают дать квартиру, как ветерану труда, да никак очередь до нее не дойдет.

Был бы ее сын здесь, уже давно бы дали жилье, а одиночке, все знают каково. Савва слушал тетю и с радостью и удивлением впитывал каждое родное слово. Как она похожа и в то же время не похожа на себя. Разговаривает точно так же, как и прежде: каждое слово сопровождается каким-то жестом или киванием головы, или какой-то гримасой. Но красота ее поубавилась заметно. Лицо накрашенное хранило еще следы красоты, а вот фигура сильно изменилась: поджарую ее фигуру сильно портил большой живот, который заметно колыхался под платьем.

Вышли во двор, присели на лавочке под цветущей кустистой «Китайской розой»

Тетя Рая сидела, как бы задумавшись. Потом весело тряхнула головой:

– Ладно, будем надеяться на лучшее, может, когда-нибудь все-таки переедешь сюда вместе с братьями и сестрой. Хочется жить рядом с родными. Странно, но раньше я этого не понимала. Наоборот, хотелось подальше от родных…

Тетка внимательно посмотрела на Савву, потом опять тряхнула кудрявой головой, как бы отгоняя ненужные мысли:

– Как ты собираешься провести эти выходные?

– Пока еще не решил.

Ну, так расскажите, где сейчас тетя София, ее сын, Костас Мавриди?

– Соня живет там же, в Лесном, а Костас женился, уезжал куда-то на Кубань, кажется в Хадыженск, а сейчас, я слышала, вернулся, но поселился в Красной Поляне.

– В Красной Поляне?! – Савва вспомнил живо, как они с Костасом бегали на речку в Лесном поселке, катались на лошадях, как несколько раз ездили на подводах в Красную Поляну.

Ему уже было лет четырнадцать, а Костас старше на года три. Ох и бедовый был тогда Саввин брат Митька! Все катались на чужих лошадях по две – три минуты, а тот шпарил по полям, пока не надоест. Попадало потом ему от матери, а он хоть бы что, и на следующий день вытворял тоже самое. Сердце защемило. Захотелось оказаться там сейчас же. Заулыбавшись, он посмотрел на тетку.

– Ну теперь я точно знаю, где проведу выходные.