Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Да так себе, – ответила Ирини, бросив недовольный взгляд на обеих младших.

– Нормально я училась, а по музыке хорошо, – обиженно заметила Катя.

– Ну, ты – еще ничего. А вот эта салахана, еще та!

Женька промолчала, но нахмурилась, отвернулась и долго не подавала голоса.

Наташа успела застать отца перед его отъездом на похороны в Адлер, но через два дня он уехал. Она просилась тоже с ним поехать, но Савва не разрешил, сославшись на то, что денег нет.

Дочки с нетерпением ждали возвращения папы, наверное, мечтали о подарках.

Хотя, о каких подарках для детей может думать человек, после такого печального события, как похороны.

Опять Ирини ждала благоверного: вдруг на него опять что-нибудь найдет? Сегодня она ездила за красками, бумагой для венков, приехала домой, а там сам черт ногу сломает.

– Господи, да что это такое, – накинулась она на своих трех «королев», которые занимались каждая своим делом, во всей этой грязи.

– Вы что, меня ждете, что ли? – и дала оплеуху первой попавшей под руку Женьке.

Та шарахнулась в сторону, насупилась:

– А что ты меня бьешь? Они тоже ничего не делали!

Ирини бросив на нее косой взгляд, приказала:

– Замолчи, ослица! Быстро за водой и начинай полы мыть.

Катя боком незаметно прошмыгнула мимо, чтоб начать тоже уборку.

– Что, Барановна, наконец подняла свою задницу, дождалась матери? – грубо продолжала Ирини.

Ее все раздражало. И то, что целыми днями пахала и то, что только и делала, что готовила, стирала, а эти обезьяны не очень – то и праздновали ее труды, и даже пытались игнорировать ее, и показывать свою большую привязанность к отцу.

Конечно, он несравненный добряк и интеллигент. А она кто? Неграмотная посудомойка, вынужденная работать на дому почти нелегально.

– А ты, «красавица южная» тоже ждешь, когда мать придет, сготовит тебе, чтоб ты пожрала и опять заляпалась куда-нибудь? – гневно, перемежая речь матом, обратилась она к старшей.

– Ты же не говорила ничего сготовить, – оправдывалась Наташа.

Никакого чувства вины она явно за собой не чувствовала. И это злило Ирини.

Она огрела ее своим ридикюлем, который еще не сняла с руки.

– А сама не можешь иногда догадаться, что в доме надо что-то сделать? На тебя и младшие смотрят, гадина.

Наталия, как стояла, так и не сдвинулась с места после материного тумака. Выгнув бровь и сузив глаза, она раздраженно бросила:

– Я им говорила начать уборку, а они не хотели.

Резко развернувшись, она выбежала во двор.