Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Не знаю, что б я делала на твоем месте! – сочувствовала соседка. – Ладно, пока. Не расстраивайся, Ирини. Думай больше о своем здоровье.

– А что мне расстраиваться? Врач на больных не обижается. Каждому свое. Что человек ищет, то и находит. Мне не впервой такие новости получать.

– Да успокойся, не только у тебя такие проблемы. Я еще не знаю какие фокусы мне преподнесут мои детки.

«Какие бы не принесли, у тебя муж нормальный, вдвоем легче все переносить», – подумала Ирини. Она облизнула пересохшие губы. Они всегда пересыхали от волнения.

Заболела голова: значит поднялось давление. Надо было идти и прилечь, постараться заснуть. Казалось, что голубое высокое небо, вдруг низко опустилось и вот-вот раздавит все живое вместе с ней.

День резко потемнел, подул неприятный ветерок, навевая, ко всему, неприятные мысли. Ирини ушла с огорода. Помыв ноги и руки из шланга, она побрела в дом.

Легла, но в комнате, как назло, назойливо жужжала муха. Пришлось погоняться за ней. Она вспомнила, как Савва ловко ловил мух ладонью, а потом брезгливо давил их.

Зарывшись в подушку, она принялась раздумывать о своих несчастьях, но через несколько минут заснула тяжелым сном. Проснулась через полтора часа, под вечер. Наташа – из института, а Женя – из школы уже пришли домой.

Все, что накопилось за сегодняшний разговор с соседкой, Ирини выплеснула на дочерей. С того вечера Ирини несколько дней прорабатывала с дочерьми тему женитьбы их отца и предательства Катьки, называющей мачеху мамой.

– Ну вот, отец ваш, наконец-то, обзавелся новой семьей, – начинала она каждый раз.

Девчонки слышали сколько горечи звучало в словах матери.

– Новая семья, новые заботы, – продолжала она. – Про вас, конечно, забыл, что вы есть на свете. Как же: новая жена под боком, дочь родная тем более, что называет чужую бабу мамой. Ну, что не жить долбо-бу!

– Ну пусть себе живет, мама, – нам от этого ни холодно, ни жарко, – жарко отзывалась, сверкая жгучими глазами, Женя, – у него своя жизнь, а у нас своя. Мне что он есть, что нет – одно и тоже.

– Да, что ты мама, расстраиваешься. Пусть живет в свое удовольствие. А Катька – дурочка, одумается, – присоединялась Наташа.

– Пусть живет, – повторяла за ней Ирини. – Тем более, что он, бедняга, всю жизнь только и мечтал об удовольствиях, эгоист проклятый. Говорят, там такую беседку отстроил своей новой, я тебе дам!"

"А дома здесь, я не могла допроситься стульчик или табуретку сколотить. Ему все некогда было, по бл-дям надо было успевать бегать.