Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Теперь тонкая струя воды течет непрерывно, хоть и стоит это лишних денег. А что делать? То, что мужскую работу приходилось делать самой, Ирини не жаловалась.

А вот, что тоскливо на душе без понимающего тебя человека, это да – трудно.

Сегодня было воскресное утро, Ирини проснулась рано. Всю ночь снились сны: то мама, то Катя, то Савва. Как будто он умер, она у него на похоронах, и ей так его жалко. Мама рядом успокаивает ее, а Катя с кем-то разговаривает недалеко от нее. Жени с Наташей не было.

И все ждали их, чтоб начать похоронную церемонию.

Проснувшись, Ирини, не открывая глаз долго думала о значении сна:

«Ну, раз приснился умершим – значит, долго будет жить. А что ему? Меня переживет, само собой. Ну и на здоровье! Завидовать нечему».

Ирини пришло в голову, что у нее нет прежнего интереса к жизни. Конечно, сестра, братья… Вот, если б жить рядом с ними… Вообще-то, нет… Стоит еще пожить хотя бы ради младшей. Помочь встать на ноги. Старшая – в порядке. А вот Женьке, студентке техникума, да еще и в Алма-Ате, нужна помощь матери.

Поступила после восьмого класса. Не могла, салахана, добить девятый и десятый. «Кстати, где она? Что-то ее не слышно. Наверное, еще рано».

Ирини открыла глаза, посмотрела на часы: «Восемь часов. Значит спит. Пусть отоспится хоть. В техникуме, конечно, рано вставать приходится. Приехал ребенок на каникулы, пусть отдохнет». Снова прикрыла глаза и сразу же всплыло лицо средней. «Катька, Катька, дура ты, дура! Поперла к отцу.

Плохо тебе было с матерью». Скупые слезы обиды неприятно капали по обе стороны лица и застревали в волосах. Ирини повернулась на бок, ткнулась лицом в подушку. И вовремя: Женя вышла из своей комнаты, прошла мимо на кухню. Через минуту она уже умывалась, поливая себе из кружки.

Ирини вздохнула: «Пора вставать. Дел невпроворот. Одной стирки сколько накопилось!»

– Что делать будем сегодня, мам? – спросила дочь подсаживаясь на край дивана. – Как ты спала и почему не на кровати? Опять смотрела до последнего свой любимый телевизор?

Иронический тон дочери нисколько не раздражал.

Наоборот, хотелось поддержать разговор.

– Ты ж знаешь, телевизор для меня – колыбельная песня. Под которую могу поспать и на диване.

– Ну, да, скажешь тебе ничего не снилось?

– Снилось и знаешь кто?

– Кто? – рука дочери, расчесывающей волосы замерла: Женя любила обсуждать мамины сны.

Ирини рассказала свой сон в деталях.