Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Или я так думал, пока не увидел вас с Норой, и я… ревновал… и я был пьян и вел себя, как идиот, который устал ждать чужого ответа, чтобы открыться самому.

– Ты ревновал, – повторяет Алекс. – Ты хочешь меня.

Обеими руками Генри хватает Алекса и прижимает к себе. Его глаза вспыхивают, а голос приобретает низкий и томный оттенок, которого Алекс прежде не слышал.

– Да, напыщенный ты идиот, я хочу тебя уже так давно, что не позволю тебе мучить себя ни одной гребаной секундой дольше.

Оказывается, подчиняться королевскому тону Генри охренеть как возбуждает, думает Алекс, когда принц увлекает его своим горячим поцелуем.

Так что на хер причалы.

Генри хватает Алекса за бедра, притянув к себе так близко, что Алекс оказывается верхом, прижатым вплотную к его телу. Теперь они целуются более настойчиво, покусывая губы друг друга, как тогда в Красной комнате. Все не может быть таким идеальным – это просто бессмысленно, – но именно таким оно и оказывается. Между ними есть нечто особенное – то, что они разжигают друг в друге.

Алекс – своей неудержимой энергией, а Генри – страстной уверенностью.

Прижавшись к Генри, Алекс стонет, ощутив под собой отвердевший бугорок, а принц ругается в ответ, впиваясь в губы Алекса. Поцелуи становятся сумасшедшими, порывистыми, развратными. Алекс теряет себя в объятиях и прикосновениях губ Генри и этом сладком беспамятстве. Зарывшись пальцами в волосы Генри, он чувствует, что они такие же мягкие, роскошные и густые, как он себе и представлял, часами смотря на фото в журнале.

Растаяв под его прикосновением, Генри обхватывает руками его талию и прижимает Алекса еще крепче, не желая отпускать. Впрочем, Алекс никуда и не собирается.

Алекс целует Генри до тех пор, пока ему не становится нечем дышать – до тех пор, пока он не чувствует, что готов забыть их имена и титулы, став лишь одним из тех переплетенных в объятиях друг друга людей в этой темной комнате, стоящих на пороге восхитительной, грандиозной и неотвратимой ошибки.

Ему удается расстегнуть две пуговицы на рубашке Генри, прежде чем тот берется за подол и стаскивает ее через голову, облегчая Алексу задачу. Пытаясь преодолеть восхищение перед гибкостью его рук, Алекс отгоняет мысли о классическом фортепиано и о том, какими отточенными и гладкими движениями наградила Генри многолетняя игра в поло.

– Подожди, – просит Генри, и Алекс уже почти стонет в возмущении, но принц откидывается назад и кладет палец ему на губы.