Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прошу тебя!

Он кивнул и стал смотреть, как она уходит в свой отдельный кабинет, в другую часть здания. Ребус не мог сообразить, за каким столом работал. Он оглядел помещение: в отделе все изменилось, мебель то ли переставили, то ли сдвинули. Рядом зазвонил телефон. И хотя неподалеку находились полицейские и телефонисты, он, пытаясь вновь войти в курс расследования, быстро взял трубку. Он молился при этом, как бы самому не стать объектом расследования. Молился, позабыв, что такое молитва.

— Отдел происшествий, — сказал он.

— Сержант сыскной полиции Ребус у телефона.

— Ребус? Какая интересная фамилия! — Голос был старческий, но звучный. Звонивший явно был человеком образованным. — Ребус, — повторил он так, словно записывал фамилию на клочке бумаги.

Ребус принялся разглядывать телефонный аппарат.

— А ваше имя, сэр?

— Меня зовут Майкл Айзер. Я профессор английской литературы Эдинбургского университета.

— Вот как, сэр? — Ребус схватил карандаш и записал фамилию. — Чем могу помочь, сэр?

— Нет, мистер Ребус, речь идет скорее о том, чем я, кажется, могу помочь вам, хотя не исключено, что я ошибаюсь.

— Ребус был почти уверен, что его не разыгрывают, и отлично представлял себе звонившего: жесткие курчавые волосы, галстук-бабочка, мятый твидовый костюм, во время разговора размахивает руками. — Я, видите ли, интересуюсь словесными и буквенными играми — палиндромами, анаграммами и прочим. По правде говоря, я даже пишу книгу на эту тему. Книга называется «Прямые ответы экзегетам [1] текстов».

Заметили, в чем здесь штука? Это же акростих. Первые буквы названия образуют новое слово, слово «поэт». Это старинная забава, она существует столько же, сколько сама литература. В своей книге я, однако, сосредоточиваюсь на словесных играх в произведениях современных авторов, таких как Набоков или Берджес. Разумеется, подобные игры — лишь небольшая часть целого ряда ухищрений, к которым писатель прибегает, чтобы развлекать, поучать или убеждать своих читателей.

"Ребус попытался перебить говорившего, но это было все равно что пытаться остановить быка. Поэтому он был вынужден слушать, то и дело спрашивая себя, не пудрят ли ему мозги, не следует ли — в нарушение всех инструкций — попросту повесить трубку. Ему нужно было подумать о более важных вещах, к тому же его мучила тупая боль в затылке.

— …а дело в том, мистер Ребус, что в выборе жертв этого убийцы я совершенно случайно заметил определенную систему.