Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Все это стоило много, но почти столько же у него осталось.

Борис, отпустивший пышные усы, и его прелестная супруга назывались теперь Отто и Рита Бергмайер.

Размеренный уклад жизни этих австрийцев не походил на привычные представления о жизни богачей. Бергмайеры жили уединенно. Они были не так молоды, чтобы предаваться плебейским развлечениям. Этим все объяснялось. Бунгало Бергмайеров посещал лишь один желанный гость, который, бывало, месяцами гостил у них, – обезьяноподобный, с высохшей желтой кожей восьмидесятилетний китаец-лекарь Чанг Жу, едва говорящий по-немецки волшебник иглоукалывания.

Охотников подглядеть в замочную скважину на двери гнездышка Бергмайеров не было. Судачили, что миллионерша на сносях и вот-вот родит. Да, это было правдой. Ее душа на Мальдивах понемногу успокоилась. Она забеременела и не меньше Бориса хотела заиметь маленького.

Борис был счастлив. Из ранчо вышла его Елена. Она потягивалась. Видно, только проснулась. Он посмотрел на любимую, затем бросил взор на красную розу, пленительный аромат которой с лихвой компенсировал уколы ее шипов.

Над головой простиралось бесконечное ясное небо, с которым у него были особые отношения. А вон и потухший вулкан, утопающий в красках тропической экзотики. Вулкан потерял былое величие, медленно спускаясь в море и оставляя на аттоле бесчисленные кораллы. От него больше не исходила угроза… Но кто его знает, исходила ли угроза для Елены и Бориса от человека, который вот уже больше месяца наблюдал за ними в бинокль, прячась за камнями у самой вершины потухшего вулкана…

Часть вторая

Леди-гангстер

Использование в сюжете реальных имен имеет отношение лишь к авторской версии происходящих в России и в Украине событий.

Так наше ветреное племя

Растет, волнуется, кипит

И к гробу прадедов теснит.

Придет, придет и наше время,

И наши внуки в добрый час

Из мира вытеснят и нас!

Александр ПушкинРоссия. Москва. Вторая половина 90-х

Убийство всемогущего Бейсика послужило толчком для неприкрытого беспредела или, выражаясь мягко, передела.

Москва превратилась в поле битвы. Пока парни с Лубянки и Петровки раздумывали, прибегать или нет к услугам коронованных по высшей воровской масти авторитетов, безголовая братия мочила и тех, и других, и третьих."

"– Понятия придумали жулики, чтобы разводить лохов, – заявил на сходняке лидеров новых группировок промышляющий рэкетом и торговлей оружием бывший борец по кличке Соловей, на лице которого вечной печатью сверкал след от кастета.