Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ни разу за все эти дни я не увидел слёз, не услышал нытья, она одевалась только в мужские вещи, дралась как мужчина, без магии, решала свои проблемы сама и наслаждалась тем, что даёт ей этот мир. Превращала пегасов, заступалась за девочек, училась, читала и радовалась страшным цветам, что дарит ей малолетний оборотень. Я понял, что, если я сейчас не сумею наступить на горло самому себе, девушка никогда не будет рядом со мной, она никогда не сможет принять такого меня.

Мне нужно изменить себя ради неё и самое удивительное — я хочу измениться ради неё. Хочу стать лучше, хочу понимать и принимать её взгляды на жизнь. Хочу, чтобы она стала полностью моей, чтобы дарила мне все эти улыбки, что предназначались сейчас медведю Свену. С ним она была совершенно другой, расслабленной, нежной, прижималась к боку здоровяка, светила улыбающимися глазами и прятала нос в страшном сером растении.

А медведь, он с ней не справится, не сможет дать того, что она заслуживает и речь не о материальных благах. Она сильная, независимая женщина, и ей нужен мужчина под стать. Чтобы сумел усмирить её нрав, направить в нужное русло, но не принудить. Я должен ей объясниться, должен рассказать, предложить выбор…

Сейчас, летя вниз на огромной скорости, я прекрасно понимал девушку, понимал в каком она состоянии и понимал, что скорее всего мы не найдём путь к её дому.

Барт, не долетев земли, покрылся чёрной дымкой и переместился, я же не хотел использовать магию, мне хотелось получить этот болезненный удар об твёрдую землю. Почувствовать всю боль моей маленькой человечки, моей госпожи. Но на последних метрах, меня окутал чёрный дым и Барт перенёс меня на землю.

— Демонова женщина, с ней как на пороховой бочке, не знаешь в какой момент рванёт, — злой Барт ходил из стороны в сторону и рычал, как самый настоящий демон

— И этим она тебе нравится, да? — хмыкнул я, подходя к Барту

— Да, — выдохнул он, — она сострадает прошлому, встаёт на защиту невинных, хотя сама не может управлять силами, лечит злобных стариков.

Она плакала, когда я ей рассказал тёмную историю нашего прошлого, плакала за мужчин.