Малышка и Карлссон читать онлайн

Сперва Кате показалось, что зал пуст. Но когда беловолосый ввел ее внутрь, она поняла, что ошибалась. Люди стояли вдоль стен. Кресел или стульев в зале не было. При появлении Кати и беловолосого присутствующие не стали приветствовать их, как обычно приветствуют главных персонажей представления: ни хлопков, ни возгласов, лишь приглушенное «ах» – словно они все вздохнули одновременно. Почти все присутствующие были молоды, кое-кто показался Кате знакомым. Она увидела Итлинн. Та, не отрываясь, смотрела на беловолосого.

Беловолосый хмырь держался непринужденно и высокомерно – как рок-звезда.

Нет, Катя ошиблась. Четверо из присутствующих не взирали на беловолосого, будто на икону. Три молодца в форме секьюрити. И Карина. Она смотрела на Катю. Кате показалось, что Карина плачет. Или это – от дыма?

Селгарин, как призрак, бесшумно появился из дымки, вскинул руку. Внимание зрителей немедленно переключилось на его.

– Приветствую вас, Дети Ши! – провозгласил он. Толпа ответила замирающим стоном и дружно согнулась в низком поклоне.

Катя снова споткнулась.

– Дети Ши! – прошептала она.

– Что? – спросил ее спутник.

– Это Дети Ши!

– Да, – согласился беловолосый. – Что тебя смущает?

– Но почему они вам поклоняются?

– Кому же им еще поклоняться? – удивился беловолосый. – Мы ведь и есть Ши.

Катя остановилась и сердито посмотрела в лицо спутника.

– Это не модельное шоу! – прошипела она.

Беловолосый с такой силой сжал Катину руку, что она вскрикнула.

– Замолчи, – негромко произнес он, глядя на Катю страшными белесыми глазами.

Катя испугалась. Она вдруг поняла, что этот человек способен сделать с ней всё что угодно, даже убить.

– Сюда, сюда, – сбоку возник Селгарин. – Проходите здесь… между огнями… чтобы на девушку не падала ничья тень…

Беловолосый вывел Катю на середину зала. Несмотря на разъедающий глаза дым, теперь можно было разглядеть и жаровни с тлеющими углями, и хрупкую, оплетенную плющом арку, и чашу из красноватого металла на полу перед зелеными воротами.

Селгарин махнул рукой, и музыка смолкла. Тишина нарушалась только потрескиванием углей в жаровнях, плеском воды и взволнованным дыханием публики.

– Дети мои! – заговорил Селгарин звучным высоким голосом.