Малыш для стервы и холостяка читать онлайн

Вот так, за пару минут, принять решение, которое определит всю твою дальнейшую жизнь.

— Он…ну, нормальный такой, да? — неловко сказал Марк.

— Да, — кивнула Рита. А потом подумала «А почему, собственно, я сомневаюсь?» И сказала: — Я бы взяла.

— Согласен, — серьезно кивнул Марк и еще раз посмотрел на ребенка: — Ну, привет, Тимур! Не против пополнить семью Рихтеров?

Бумажная волокита растянулась на два месяца, только после этого срока они смогли забрать домой своего сына. Уже восьмимесячного.

Вроде бы вот оно, долгожданное счастье — малыш в их доме, а радости нет, потому что на тот момент они были друг другу никто. Ни они не любили ребенка, ни ребенок не любил их. И если с Марком у Тимура более-менее наладился контакт, то Риту он, казалось, просто не выносил. Примерно через пару недель он стал паниковать, когда она брала его на руки, зажимался и напрягался, когда пыталась его обнять.

Ее полную беспомощность и ужас заметил Марк и почти насильно отвел к психологу.

— Он не любит меня, боится, — рассказывала Рита на приеме. — Я не знаю, почему! Я ему никогда ничего плохого не делала, даже голос старалась не повышать.

— Маргарита, вы понимаете, что ваш сын восемь месяцев жил без своего главного взрослого, которому он мог бы доверять? — спросила пожилая психолог и вздохнула, поправив очки в нелепой оправе. — Сначала его оставила мама, а потом о нем заботились только чужие люди. Только представьте: каждый раз его трогали и брали на руки разные взрослые. И тут вдруг вы. Только вы берете его на руки, только вы о нем заботитесь…Понятное дело, что ему страшно. Он очень не хочет к вам привязываться, потому что боится, что вы его бросите.

Рите стало стыдно, потому что она вспомнила свои ужасные мысли о том, чтобы вернуть Тима в детский дом. И ей стало очень-очень жаль их маленького восточного принца с вечно серьезными темными глазами.

— Я не брошу его, — хрипло возразила она психологу.

— Он должен в это поверить. Не торопите его. Дайте время.

Рита молча кивнула. И с тех пор больше не жаловалась.