Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мая пришла домой, и куртка соскользнула на пол, как будто стала ей велика. Ее тело становилось все меньше и меньше, внутренние органы один за другим его покидали. Легкие, почки, печень, сердце. Под конец остался только яд.

Лео сидел у компьютера. Услышал, что она встала в дверях. Она давно не заходила к нему в комнату – с тех пор, когда они были совсем маленькие.

– Что ты делаешь? – едва слышно спросила она.

– Играю, – ответил Лео.

Он отключил интернет. Телефон валялся на дне рюкзака. Старшая сестра стояла в нескольких метрах от него, крепко обхватив себя руками, и смотрела на стены, где еще вчера висели хоккейные свитера и афиши.

– Можно с тобой? – прошептала она.

Он принес из кухни стул. Они играли молча. Всю ночь.

Мира у себя в офисе отсиживала встречу за встречей. Сражалась. Все это время Петер сидел дома, наводил порядок, отчищал каждый квадратный сантиметр, тер раковину, пока не заболели руки, перестирывал простыни и полотенца, отмыл вручную каждый бокал.

Когда они потеряли Исака, им хотелось порой иметь врага, кого-то виноватого, просто чтобы было кого наказать.

Некоторые советовали им побеседовать об этом с Богом, но родителям трудно не сорваться на собеседника, трудно сохранять веру в высшие силы, когда касаешься пальцами дат на надгробии. Математика тут ни при чем, формула для подсчета отпущенного времени жизни проста: берешь четырехзначное число на камне справа, отнимаешь от него число слева, умножаешь результат на триста шестьдесят пять и добавляешь по одному дню на каждый високосный год.

Но сколько ни считай, ничего не сходится. Ты считаешь, и пересчитываешь, и снова считаешь, но ничего не получается, сколько ни складывай, все мало. Дней слишком мало, их не хватает на целую жизнь.

Их бесило, когда говорили про «болезнь», потому что болезнь не ухватишь. Им нужна была личность, преступник, чтобы утопить его тяжестью собственной вины, потому что иначе им не выплыть. Они знали, это эгоизм, но когда наказать некого и остается лишь вопиять к небесам, снести такую ярость человеку не под силу.

Им нужен был враг. Теперь он у них появился. Но теперь они не знали, сидеть ли им с дочерью или преследовать ее обидчика, помогать ей жить дальше или отнять жизнь у него. Если это не одно и то же. Ненавидеть куда проще, чем наоборот.

Родительские раны не заживают. Детские тоже.

Все дети во всех городах по всему миру в какой-то момент своего взросления начинают играть в опасные игры.