Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Десятки тысяч часов на льду, бесконечные выходные в автобусах, партии в покер и сэндвичи на заправках. Он только что был ребенком. Еще совсем недавно.

– Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты этого не делал. Я ни о чем тебя больше не прошу.

И Кевин посмотрел ему прямо в глаза. Плача, мотая головой. Шепнул, не вытирая щек:

– Я переспал с ней, но она сама захотела. Она попросила меня! Спроси кого хочешь из тех, кто был на вечеринке… черт, тренер… серьезно. Неужели ты думаешь, я мог бы кого-то изнасиловать? Зачем мне ЭТО?!"

"Все их тренировки на озере втроем – Давид, Кевин и Беньи, – пока остальные играли в ледовом дворце «против папаш».

Все, чему он их научил. Все, что они делили. В следующем году они вместе перейдут во взрослую команду. С кого ты начнешь, если вода ледяная, а ты знаешь, что в лодке не хватит места на всех? Кем ты пожертвуешь в первую очередь? Кого будешь защищать до конца? Если Кевин признается, пострадает не он один. Пострадают все, кого он любит, внушал себе Давид.

Он сидел на кровати, обняв парня. Обещал, что все будет хорошо. Что он никогда его не бросит. Что он им гордится. Лодку, возможно, болтало, но вода через борт не захлестывала. Ноги у всех были сухие. Кевин повернулся к тренеру и шепнул, как младшеклассник:

– Сегодня тренировка, да? Можно мне с вами?

На табуретке в спальне сидела мать и думала о чьем-то детстве. Как они с мужем, когда Кевину было лет десять-одиннадцать, возвращались из зарубежных поездок, а дома их ждал полный хаос.

Отец всегда ругался, – он не понимал, насколько продуманным был этот беспорядок, однако мать скоро выявила в нем систему. Одни и те же вещи переставлены с места на место, одни и те же картины сдвинуты чуть вбок, в помойном ведре еда, которую выкинули из нескольких контейнеров и, судя по всему, одновременно.

Когда Кевин стал подростком и начал устраивать здесь вечеринки, мать возвращалась в дом, куда будто никто и не приходил. Но раньше, когда Кевин был маленький, когда он гордо заверял папу, что не боится оставаться один, ему приходилось прибегать сюда в последний вечер перед их возвращением и устраивать бардак во всем доме, чтобы никто не догадался, что все это время он ночевал у Беньи.

На стуле на кухне сидел отец. Его окружали друзья и деловые партнеры, они разговаривали, но он больше не слышал слов. Он знал: своим положением в этом городе, своим статусом в этой группе мужчин он обязан исключительно деньгам.