Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В течение десяти лет Петер формировал эту команду и жил ее делами, он знал имена всех мальчиков и даже имена их родителей. Мысленно отмечал одного за другим, проверяя, все ли на месте, не получил ли кто травму, но, похоже, все было в порядке. Впрочем, он насчитал на одного игрока больше. Петер пересчитал еще раз. Что-то не сходится. И тут он увидел Амата. Самый маленький и легкий как пушинка, снаряжение по-прежнему было ему велико, как и во времена конькобежной школы. Петер пристально посмотрел на него и бешено захохотал.

Сколько раз он слышал о том, что этому пареньку пора бросать, у него нет ни единого шанса, и вот он на льду. Никто не боролся за свой шанс так отчаянно, как он, и сегодня он наконец его получил. Ни дать ни взять исполнение мечты, а мечта в этот день была Петеру просто необходима."

"Увидев на льду Амата, Суне почувствовал одновременно грусть и удовлетворение. Он вернулся в свой кабинет и запер дверь. Сегодня вечером ему предстояла последняя тренировка с основной командой – когда сезон будет окончен, он пойдет домой, в глубине души желая того, чего желают все, кто покидает свое дело: пусть все рухнет.

Без нас жизнь остановится. Мы незаменимы. Но ничего не случится, ледовый дворец останется стоять на своем месте, клуб будет жить дальше.

Затянув ремешок на шлеме, Амат ринулся в самую толкотню, и его жестко сбили с ног силовым приемом, но, упав на лед, он тут же подскочил, словно мячик. Его еще раз сбили с ног, но он снова вскочил как ни в чем не бывало.

Откинувшись в кресле, Петер улыбнулся во весь рот – по словам Миры, такая улыбка бывает у него лишь в сонном блаженстве после двух горячих бутербродов с сыром и полубокала красного вина. Петер дал себе еще четверть часа, а потом вернулся в кабинет. На сердце стало легче.

Фатима стояла в туалете и распрямляла спину, медленно и осторожно, чтобы никто не услышал, как она стонет от боли. Иногда по утрам ей приходилось буквально скатываться с постели на пол, потому что мышцы отказывали.

Она скрывала это, как могла, всегда делала так, чтобы ее мальчик сидел в автобусе ближе к выходу, смотрел в другую сторону и не видел ее лица, когда она встает. Незаметно поддергивала вверх края мусорных пакетов в корзинах, чтобы потом меньше наклоняться. Каждый день Фатима придумывала все новые ухищрения, чтобы облегчить боль.

Заглянув к Петеру в кабинет, она извинилась, но, если бы она промолчала, Петер и вовсе бы ее не заметил.