Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ты у Бати лучше спроси, он понятнее объяснит, как это происходит. Я только знаю, что ВДВшники, например, точно все туда. Кореш, которого вчера провожали, как раз в ВДВ и попал. Поэтому и напились. А ты бы видела, что с его матерью было! Как будто его уже убили. – Помолчал, глядя в кружку. – А девчонка его вообще дура, прикинь, решила его простимулировать, говорит: вернёшься без ноги или, там, руки, уйду от тебя. Ну, типа, он себя лучше беречь теперь будет… Люд, ты чего? Лю-ю-юд…

И я поняла, что сижу, уткнувшись лбом в стол – руки зажаты между коленей – и грызу губы… Резко выпрямилась, суетливо пособирала со стола посуду.

– Давай, Макс, поехали. Ещё к матери успеть надо.

***

Чего уж тут и говорить – мне было не до шмоток. Состояние как после сильной болезни: слабость во всём теле и лёгкая тошнота, и хочется одного – лечь и уснуть, чтобы не было больше мыслей.

Заскочила в ЦУМ к Ирине Степановне, почти не глядя взяла то, что она расхвалила, и поспешила сбежать. Подумаешь, Москва. Как будто там другие люди живут, рядиться ещё перед ними.

Когда вышла из ЦУМа, оказалось, что на город надвигается Армагеддон. Чёрная, тяжёлая туча ещё не закрыла солнце, отчего казалось, что края её облиты расплавленным золотом, но освещение на улице стало вдруг похожим на что-то фантастическое, страшное и эпичное. Поднялся сильный ветер, стало понятно, что вот-вот начнётся дождь, а может, и гроза.

Ливануло, когда уже подъезжали к родным общажным пенатам. Сначала-то я хотела оставить Макса где-нибудь подальше, квартала за три, чтобы после матери успеть добежать до тридцать девятого дома – до Лёшкиной съёмной квартиры…

Да, вот так.

Просто капец, как меня накрыло этим желанием. Нет. Не желанием. Это как… потребность, какая-то! Мучительная и жизненно необходимая, словно вдох после долгого удушья. В голове не укладывалось, что он мог уже уйти в эту чёртову армию, и…

Нет, в голове не укладывалось. Не может этого быть! Господи, пожалуйста!

Короче. Сначала хотела перехитрить Макса и сбегать к Лёшке тайно, но теперь, глядя как на землю низвергается пышущее молниями и грохочущее громами небо, как бурлящие потоки воды размывают и без того убитые бордюры, как деревья гнутся чуть не к самой земле, теряя листья и даже ветки под яростными шквалами ветра, я поняла, что не дойду.

Да и странно это будет выглядеть – рвануть за три квартала пешком по такой погоде, а Макс ведь далеко не дурак, хотя и раздолбай.

В общем, подъехали прямо к Лёшкиному подъезду.