Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поцеловав Валю в щёку, направился к выходу. Жена поспешила следом и попыталась забрать планшет, но я поднял руку, не давая ей выхватить:

— Это же мой подарок? Значит, могу его себе оставить. Или нет?

Она вымученно улыбнулась:

— Только не показывай никому. Это лично для тебя! И… — Она вновь прижалась ко мне всем телом: — Жду тебя вечером в полной боевой готовности.

Кивнул и вышел из дома. Я был зол на себя: не стоило поддаваться эмоциям и, не проверив факты, набрасываться на жену. Это не похоже на меня.

Действительно, я очень устал за эти дни.

Зазвенел сотовый, и, глянув на экран, я усмехнулся:

— Мысли читаешь. Что там с камерами?

— Лучше бы тебе лично просмотреть, — осторожно ответил Виктор.

— Сейчас поймаю такси, — вздохнул я и, покрутив планшет, попросил: — Дождись-ка меня в машине.

Глава 33

Ася

Едва я закончила работу по договору и собрала все документы, как в квартиру опять позвонили. Неужели Зинаида так быстро вернулась с почты или что-то забыла? Я поспешила открыть двери и застыла на месте.

На пороге стоял Борис. В модной кожаной куртке, распахнутой посередине и демонстрирующую лимонного цвета рубашку. Несколько пуговиц были расстегнуты и на вороте, вместо галстука висели солнечные очки. Мужчина прям цвел и пах! Видно наше расставание его абсолютно не волновало.

— Ну, здравствуй. Что-то я не вижу радости в твоих глазах?

Борис нагло осмотрел мою фигуру, словно лениво раздел и придирчиво изучил все недостатки. Я невольно обняла себя, защищая от его критики.

— Проходи.

Мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем нашего с ним разговора.

— Вот твои шмотки.

Борис выдвинул вперед два чемодана на колесиках, поверх которых лежали дорожные сумки. Основательно так свекровь собрала мои вещи. Конечно, не все. Уверена, шубу мою мне не отдадут. Хоть мы с Борей покупали ее из семейного бюджета, ну и ладно. Не стану мелочиться. Пусть она станет мои подарком свекрови.

Мужчина, которого я так сильно любила, сейчас вызывал во мне какую-то приглушенную брезгливость.

Оправдываться, доказывать свою правоту, пытаться достучаться до него и даже сохранить брак — желания не возникало. В глубине души мне все еще было больно, и память услужливо подбрасывала картины былого счастья, но ответственность за судьбу сына и те, колкие, едкие и абсолютно незаслуженные обвинения враз сделали меня сильнее. А ещё что-то изменило во мне это утро… Я тряхнуло головой и сухо уточнила:

— Спасибо.